Автор
Сердитый фырк был последним звуком, доносившимся с прихожей перед тем, как ключ потерялся в скважине. Я стояла у окна и смотрела на пустой городской небосклон, когда снова раздался громкий скрип - и это уже точно заставляло кровь стыть в жилах. Увернувшись от зловещего треска, я взяла учебник по физике и тетрадь, решив начать с самых простых уравнений, прежде чем вернуться к незавершенной переписке мыслей в прихожей....
Мне всего семнадцать! Но почему-то нам с Вовой с детства твердят, что мы уже большие и нам положено быть самостоятельными всегда: сам завяжи шнурки на кедах, почитай книгу перед сном, убери в комнате, приготовь обед… И если Вову раннее взросление вполне устраивало, то я жила с ощущением, что так и не успела побыть ребенком.
Вова заметил, что я надулась, но продолжил есть, время от времени поглядывая на меня. Человек он миролюбивый, поэтому долго сидеть в неловком молчании не мог.
– Ладно, извини.
Я кивнула и снова принялась за салат.
– О чем думаешь? – спросил брат, чтобы разрядить обстановку.
– О пингвинах, которые живут на пляже. И о жирафах. Хочу их всех увидеть вживую. Ты знал, что Кейптаун и наш Петербург – города-побратимы? И как думаешь, она правда возьмет нас с собой, как и обещала? – засыпала я брата вопросами.
– Ну-у-у если ты не завалишь физику…
Вова умел все испортить. Заметив мой несчастный вид, брат сжалился надо мной и пообещал:
– Обязательно возьмет. А если нет, мы с тобой сбежим в Африку.
Глава вторая
Из стереосистемы громко доносилась печальная песня Ланы дель Рей. Вова, повысив голос, увлеченно рассказывал маме о теории, что Карлсон всего лишь плод воображения одинокого Малыша. Я слушала брата и думала, как же это знакомо. Я в детстве тоже кого только ни придумывала, когда родители уезжали в экспедицию.
– Ну а как же взрослые? – улыбаясь, обратилась к Вове мама. – Они ведь его тоже видели.
– Взрослые просто подыгрывали, – ответил брат.
Мама рассмеялась:
– Это уже какой-то «Бойцовский клуб» получается.
"Я сидела сзади, откинувшись на спинку сиденья, и смотрела в окно. Мы свернули с моста и втиснулись в поток других машин. Утро было свежее и чистое. Проезжая мимо монументальных старых зданий, я заметила в одном из домов женщину, которая мыла распахнутое настежь окно, от чего по стене прыгали солнечные зайчики. Сегодня особенно остро чувствовалась весна, и мне хотелось открыть люк, чтобы прохладный воздух ворвался в салон. Но я продолжала сидеть не двигаясь, вполуха слушая разговор мамы и Вовы.
Сегодня мама вызвалась отвезти нас в школу, что бывало крайне редко. Объяснила это тем, что до отъезда хочет успеть хоть немного поучаствовать в нашей жизни. Мама пробудет здесь до начала июня, а затем вернется к отцу. Меня она тоже собиралась взять с собой, правда, с одним условием – если я окончу учебный год без троек. Я понимала, что это стимул, и Вовка меня убеждал: мама просто мотивирует меня на отличную учебу.
