Автор
Некий гнетущий страх наводнил пространство вокруг нас. Лицо Жени стало как камень, его взгляд потемнел, и губы избороздили судорогой желчи. Он держал мою руку, словно захвативший пленника, сжимая так крепко, что даже боль пропускала сквозь ладони.
Легкая добыча, азартное увлечение, которое выделилось в череде предсказуемых связей… Даже если допустить, что у тебя есть ко мне, какая-то симпатия – она пройдет стоит нам разок переспать! Вот почему, Женя…
Он слушал меня внимательно, ни разу не пытаясь перебить, но ощутимо сдавливая мою руку. Когда же я закончила, он разжал пальцы, и в воздухе повисла давящая тишина.
– Значит, вот каким ты меня видишь, – холодно озвучил Женя. – Смазливым, заскучавшим мажором, который перебирает телок и неспособен на что-то серьезнее, кроме перепихона! Когда я встречался с Полиной, тоже так считала?.
Я оторопело раскрыла рот, медля с ответом.
– Это… неважно. Я говорила о себе…
– Нет-нет, ты говорила обо мне, Марина! – непреклонно отсек он. А в голубых глазах отразилось что-то такое, словно у Молотова спала пелена с глаз. И он посмотрел на меня совершенно иначе. – Знаешь… я обещал держаться от тебя подальше, – напомнил он, отступая, – и собираюсь придерживаться этого обещания, так что обо мне не беспокойся.
Последнее прозвучало как обвинение, от которого стало не по себе. Затем Женя резко развернулся и подхватил свое пальто.
– Поехали! Уже поздно.
Я растерянно проследила, как он вышел из процедурной и осталась стоять, как прибитая к полу, ощущая внутри тягучий противный осадок. Но Молотов ведь сам хотел услышать, что меня всякий раз жестко тормозит с ним! Да, я вижу его таким! И осознаю, кто я рядом с ним.
Дорогая до дома показалась вечностью из-за гнетущего молчания. Женя только спросил адрес и на этом все… Тишину в салоне разбавляла лишь негромкая музыка из радио.
Я сидела вся как на иголках. То и дело косилась на Молотова, прокручивая все, что произошло в больнице, как будто искала себе оправдание. Но когда гелик наконец остановился возле моего подъезда, в воздухе все еще висела тяжелая недосказанность.
– Спасибо, – обронила я негромко.
Женя постно кивнул, даже не посмотрев на меня, и я никак не могла решиться выйти.
– Жень, я… То, что я сказала в больнице…
– Спокойной ночи, Марина! – неожиданно перебил он невозмутимым тоном, резко встретившись с моим взглядом.
Я смущенно замолкла, отвела хмурый взгляд и без промедления толкнула дверь.
