Автор
В солнечных лучах ортумбрийской долины тенились последние советники короля. Они стояли вокруг узда королевского скакуна, дрожа от неизвестности. Каждый мудрец осознавал конец своего правления и сгрудился в ожидании того, что ждет их после этого дня.
— Но третий уже лежит вместе с другими официальными бумагами. Этот предназначен тебе. Позаботься отправить его лэрду Данглиса и его жене. И передай Джеймсу Кеннеди, что он у меня в долгу за то одолжение, что я ему сделал.
Он вручил свиток брату Джорджу.
— Второй документ будет передан в руки сэра Удолфа Уоттесона. Будем надеяться, что теперь дело закончено раз и навсегда.
Брат Джордж поднялся.
— Я крайне благодарен вашему преосвященству за все, что вы сделали. Утром я уезжаю в Шотландию.
Он поцеловал протянутую руку и вместе с отцом Генри покинул кабинет архиепископа.
Сестра Мэри Агнес уже ждала их.
— Вам следует знать, что отец Уолтер мертв, — прошептала она. — Его пытали, чтобы узнать, кому он раздавал документы от имени архиепископа, но, поняв, что он всего лишь алчный маленький человечек, его просто удушили.
— Спасибо, — тихо ответил брат Джордж. — Благослови вас Господь, сестра.
— Поезжайте с Богом, добрый брат, — ответила она и, проводив гостей до порога, плотно прикрыла за ними дверь.
— Заметил ты, — спросил брат Генри, — как быстро он решил дело, отклонив от себя всякую вину за случившееся?
Брат Джордж рассмеялся:
— Такова жизнь, Генри. Ты живешь в маленьком замкнутом мирке своей церкви, среди торговцев, ремесленников и хозяек ближайших домов. Я живу в мире гордости и власти, как и твой архиепископ. И редко чему удивляюсь.
На следующее утро посланник шотландского епископа выехал из Йорка и направился на север. В это же время по другой дороге скакал гонец архиепископа, сумевший за несколько дней добраться до Вулфборн-Холла.
— Мой господин архиепископ просил, чтобы ты был рядом, когда я вручу твоему хозяину этот пергамент, — объявил гонец.
Отец Питер понял, что дело неладно.
— Я с радостью последую за тобой, — кивнул он и направил шаги свои к дому.
Сэр Удолф Уоттесон развалился на стуле с высокой спинкой, поставленном у очага, в котором горел невысокий огонь. Слуг нигде не было видно.
— Он нездоров, — поспешил оправдать господина священник.
— Разбуди его, чтобы я мог вручить ему документ, — приказал гонец.
Прошлую ночь он провел в ближайшем монастыре, и хотя солнце еще не поднялось высоко, он собирался в этот же день вернуться в Йорк. Оглядевшись, он понял, что вряд ли дождется здесь радушного приема.
