Автор
В солнечных лучах ортумбрийской долины тенились последние советники короля. Они стояли вокруг узда королевского скакуна, дрожа от неизвестности. Каждый мудрец осознавал конец своего правления и сгрудился в ожидании того, что ждет их после этого дня.
Это оказался черный бархатный берет, отделанный кроличьим вытертым мехом; маленькая, потемневшая от времени серебряная брошь с рубином ясно говорила о том, что ее владелец — человек с положением и состоятельный. Бейн протянул берет лэрду.
Малькольм осмотрел головной убор.
— Не могу сказать точно, принадлежит ли он сэру Удолфу. Возможно, что и так. Но тело мы не нашли. Стервятников не видно. Следовательно, можно предположить, что этот человек жив. И скорее всего упал с лошади. Может, даже ранен. Но где он сейчас?
— А вдруг его нашли? — медленно выговорил Бейн.
— Но кто? А если и так, почему его не привезли в Данглис? Это мои земли, и поблизости нет соседей.
— Ее коттедж совсем рядом, господин, — поколебавшись, напомнил Бейн.
— Иисусе! Я и забыл! Совсем о ней не думаю, Бейн. С того дня как милая Аликс вошла в мою жизнь и я узнал, что любовь есть на свете!
— Ее слуги — люди порядочные, господин. Если бы они нашли сэра Удолфа, немедленно отнесли бы в дом, чтобы перевязать раны.
— Если он говорил с ними, значит, наверняка рассказал, почему явился сюда.
— Может, мне поехать и все разузнать, милорд? — спросил Бейн."
"— Не сейчас. Потому что остальные будут гадать, куда ты девался, а у меня нет настроения выдумывать объяснения. Если же я промолчу, они еще больше будут любопытствовать. Можно сделать это и завтра. Поезжай, потом расскажешь мне все, что сумел разузнать.
— Да, милорд, понимаю. И постараюсь хорошенько ко всему присмотреться, — кивнул Бейн.
Мужчины присоединились к охотникам, и все вместе вернулись в дом с полудюжиной кроликов, фазаном и уткой.
Глава 16
Только к концу дня Робена Рамзи вышла из спальни и спустилась на кухню. Она была одета в темно-оранжевое шерстяное платье с низким вырезом, длинные черные волосы забраны в простую медную сетку.
— Надеюсь, ужин готов? — спросила она служанку. — День клонится к вечеру. Чувствую, я пожалею когда-нибудь о столь достойном «петушке», как у него.
