В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
Хотя он наизнанку вывернется, лишь бы насолить своему дяде. – Увидев выражение лица Дэймена, Йорд спросил: – Ты что, не знал, кто он такой?
Нет, Дэймен не знал. Его мнение о Лоране изменилось – теперь он презирал его куда осознаннее. Очевидно, на случай, если его одурманенный раб чудом победит в поединке, Лоран подготовил себе утешительный приз. Совершенно непреднамеренно Дэймен нажил себе врага. Говарта. К тому же публичную победу над Говартом регент мог расценить как неуважение к себе. Лоран, злоумышленно подбирая Дэймену противника, не мог этого не знать.
«Это Вир», – напомнил себе Дэймен. Лоран, возможно, выражается, словно вырос в борделе, но мыслит как типичный вирский придворный, привыкший к лицемерию и лжи. Для человека, оказавшегося в полной его власти, подобно Дэймену, принцевы интрижки были опасны.
В следующий полдень снова пришел Радель, чтобы отвести Дэймена в купальни.
– Вчера ты и на ринге преуспел, и выказал уважение принцу. Весьма похвально. И за сегодняшнее утро ни на кого не набросился… Тоже похвально.
Переварив похвалу, Дэймен спросил:
– Что за наркотиком ты одурманил меня вчера перед боем?
– Никакого наркотика не было, – сказал Радель, якобы ужаснувшись.
– Что-то было, – проговорил Дэймен. – Ты положил это на жаровню.
– Только шалис, высокосортное успокоительное. Он совершенно безвредный. Принц его предложил, чтобы ты расслабился в купальнях.
– Дозу тоже предложил принц? – уточнил Дэймен.
– Да, – ответил Радель. – Больше обычной.
– Да, – кивнул Дэймен. – Я начинаю это понимать.
Дэймен рассчитывал на повторение вчерашнего ритуала – что его отведут в купальни готовить к очередной извращенной забаве. Но его просто вымыли и отвели обратно в комнату, куда принесли блюдо с обедом. Омовение оказалось куда приятнее, чем накануне, – никакого шалиса, никакой навязчивой интимности. Ему сделали роскошный массаж; проверили, не поранено ли плечо; старые ушибы обработали с предельной аккуратностью.
"День клонился к вечеру, ничего примечательного не происходило, и Дэймен поймал себя на том, что недоволен, даже разочарован этим. Абсурд, полнейший абсурд. Лучше провести день, маясь от скуки на шелковых подушках, чем на ринге. Может, он просто рвется в бой? Желательно с несносным златовласым принцишкой.
Ничего не произошло ни на второй день, ни на третий, ни на четвертый, ни на пятый.
