В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
Дэймен наблюдал за приближением рабыни, как за маневрами врага на поле боя, хотя услугами рабынь пользовался не раз.
Изящная рука потянулась к застежке на плече – рабыня обнажила полную грудь и тонкую талию. Легкая ткань скользнула по бедрам на пол.
Рабыня взяла ковш.
Нагая, она омывала Дэймена – намыливала, ополаскивала, не обращая внимания, что вода брызжет ей на округлую грудь и мочит кожу. Наконец она тщательно промыла Дэймену голову, зачерпнула в лохани теплую воду и, встав на цыпочки, дважды окатила его.
По-собачьи отряхнувшись, Дэймен огляделся по сторонам в поисках Адраста, но, казалось, смотритель рабов исчез.
Рабыня налила на ладонь немного масла из цветной бутылочки, распределила его по рукам и начала аккуратно умащать Дэймена, не пропуская ни одну часть его тела. Глаз она не поднимала, даже когда намеренно замедляла поглаживания и льнула к нему. Дэймен стиснул цепи.
– Довольно, – сказала Иокаста. Рабыня тотчас отпрянула от Дэймена и распростерлась на мокром мраморном полу.
– Я хочу видеть брата, – заявил он.
– Нет у тебя никакого брата, – отозвалась Иокаста. – И титула нет. И семьи-роду-племени. Пора уже понять хотя бы это.
– Ты надеешься, что я покорюсь? Что подчинюсь чьей воле – Адраста? Да я порву ему пасть.
– Верно, порвешь. Но служить ты будешь не во дворце.
– А где? – С безразличием.
Иокаста молча на него смотрела.
– Что ты наделала?
– Ничего, – ответила она. – Просто выбрала меж двумя братьями.
В последний раз они разговаривали в дворцовых покоях Иокасты, и ее ладонь лежала на плече у Дэймена.
Она словно сошла с картины. Идеальные белокурые локоны, высокий гладкий лоб, правильные черты невозмутимого лица. Если Адраст держался поодаль, то Иокаста спокойно и уверенно подошла к Дэймену, изящными сандалиями ступая по мокрому мрамору пола.
– Почему меня оставили в живых? Какая… Какая в этом надобность? В остальном все вполне ясно. Тут дело… – Дэймен осекся, и Иокаста притворилась, что не поняла его.
– В братской любви? Да ты совсем не знаешь Кастора. Убить – легко и быстро. А ты будешь вечно мучиться, что брат одолел тебя единожды, но в самый нужный момент.
Дэймен почувствовал, как меняется в лице.
– Что?..
Тонкие, белоснежно-элегантные пальчики коснулись щеки Дэймена. Иокаста ничуть его не боялась.
– Понятно, почему ты любишь светлую кожу, – проговорила она. – На твоей смуглой синяков не видно.
