Я же согласился на это, чтобы сместить внимание Гриффинов с моих людей на «Братву». Если кто-то и пострадает, я предпочту, чтобы это были русские.
Я возвращаюсь на свой наблюдательный пункт под сенью деревьев. У нас у всех вставлены наушники, так что я могу видеть и слышать обмен отсюда.
Мне насрать на то, что глубокой ночью я расхаживаю среди мертвых тел. Я не верю ни в ад, ни в рай, ни в духов, ни в призраков. Мертвые не опасны, потому что их больше нет. Меня беспокоят только живые. Лишь они могут встать на моем пути.
Но я не настолько циничен, чтобы не оценить красоту этого места. Раскидистые древние дубы. Памятники, созданные лучшими скульпторами Чикаго.
Одна могила особенно привлекает мое внимание. Памятник полностью заключен в стекло, словно гроб Белоснежки. Я подхожу к нему ближе, желая разглядеть статую в темноте.
Внутри стеклянного надгробия стоит высеченная из камня в полный рост девочка. Она одета в платье, шляпа от солнца слетела на спину и держится на завязках. Девочка стоит босая, с зонтиком в руках.
Возможно, стекло теперь защищает ее от других опасностей погоды.
Я понимаю это стремление. Жаль, что в нем нет смысла. Когда ты теряешь любимого человека, ты уже не можешь его защитить.
Мои дозорные следят за каждым уголком кладбища. Они сообщают мне, когда Кэллам Гриффин подъезжает к главным воротам и когда секунду спустя братья Галло паркуются на Кенмор-авеню, намереваясь, очевидно, перелезть через стену.
Я даю знак Йонасу позвонить на одноразовый телефон. Он велит Кэлламу идти к берегу озера на северной окраине кладбища.
«Деньги возьми с собой, — велит Йонас. — И лучше беги, мать твою. У тебя всего три минуты».
Ограничение по времени необходимо. Я хочу, чтобы все закончилось прежде, чем Галло смогут пробраться внутрь. А еще я хочу погонять Кэллама, чтобы внести сумбур в его мысли.
Озеро — самая открытая часть кладбища. Полумесяц ярко светит на воду, выхватывая из темноты одинокую фигуру Коли Кристоффа. Он курит сигарету, выдыхая дым в небо так, словно его не волнует ничего на свете.
Кристофф не ведет и бровью, когда на тропинку трусцой выбегают Кэллам Гриффин и Джек Дюпон — каждый несет в руках по две тяжелые спортивные сумки. Даже с моей точки обзора под ивами видно, что с них в три ручья стекает пот.
Кэллам кивает Джеку. Они с глухим стуком бросают сумки перед Колей. При этом звуке его белые зубы вновь сверкают в ухмылке.
Кристофф кивает одному из своих людей.
