– Я никак не могу понять, какое отношение имеют ошибки твоей матери к нашей задаче в теперешней ситуации?
– По вопросам собственного лечения принимать решения буду я, и только я! У меня нет желания доводить себя до изнеможения снадобьями ненормального лекаря, о котором ты мне рассказывала. Мое решение окончательное, Габби.
Квил сложил руки на груди, не обращая внимания на ее нахмуренный вид.
– Хорошо, – начала она после минутного молчания. – В таком случае все, что касается моего тела, – это тоже мое личное дело. И здесь я тоже буду принимать решения самостоятельно.
– Естественно, – согласился Квил.
– Прекрасно. Значит, ты не должен возражать, если эту дверь, – Габби кивнула на дверь в спальню виконта, – я замурую, так как мы не будем ею пользоваться в дальнейшем.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего, – пожала плечами Габби. – Просто мое тело больше тебе не принадлежит. Вот это я и хотела сказать, муж мой. – Она сделала легкое ударение на последних словах. – Таким образом, ты не будешь страдать от мигреней и у нас отпадет надобность в ненормальных лекарях.
Габби отвернулась и принялась вытаскивать из волос шпильки.
– А если я заведу любовницу? – услышала она его голос. Он был пугающе жесток.
Она даже не стала оборачиваться.
– Право выбора за тобой, – спокойно ответила она. – Если тебе нравится валяться в постели с мигренью – что ж, это твое дело. По крайней мере я не буду нести за нее ответственность.
– А ты сама, – ядовито усмехнулся Квил, – как собираешься выходить из положения? Сделаешь меня poгоносцем?
Габби до боли закусила губу, чтобы не расплакаться, если сейчас уступить ему, он снова будет страдать.
– О нет, можешь не опасаться, – проговорила она с нарочитым легкомыслием и, откинув голову, начала расчесывать волосы. – Хотя мне было хорошо с тобой этой ночью… – она сделала паузу – достаточно длинную, чтоб посеять сомнение в искренности сказанного, – я вполне могу обойтись и без этого.
Габби с изумлением отметила, как трудно лгать в самом сокровенном. Все равно что топтать собственное сердце. Она повернулась и смело встретила взгляд мужа. Ее отец легче проглатывал вранье, когда она смотрела ему прямо в глаза.
– К тому же это довольно неопрятно. – Ее передернуло от собственной лжи. – Ты не согласен? Мне совсем не хочется постоянно пачкать простыни. А о том, что при этом я обнажена и ты на меня так открыто смотришь, я даже и не говорю.
– Габби! Господь с тобой! Кровь бывает только в первый раз.
– Хм.
