Автор
В темной комнате только визг танцевальной музыки и страстное движение тел. Кожа обжигает от энергии взаимного желания, словно проникает в саму душу. Ум при этом отключается, оставляя простым лишь чувственное удовольствие.
Которая сейчас до живота сползает, кожу холодя.
И придумать не могу, как достать незаметно. Куда тебе спрятать и как такое расстояние провезти. Как мужчинам вообще в голову пришло, ехать на машине? Знаю же, что хоть частный самолет организовать могли. А причин для того путешествия нет.
— Голодная, кис?
И, на удивление, ни одного пошлого намека в вопросе не нахожу. Одно беспокойство и… нежность? То чувство, которого совсем от мужчины не ожидала.
— Нет, только пить хочу."
"Действительно не хочу есть. Хотя в самолёте последний раз кормили.
— Это легко.
Тянется к дверце, шарудит долго. А мне не то что пить, жить не хочется, когда мои трусики достает. Нужно было моментом воспользоваться, когда Князь вышел. Натянуть их обратно или в окно выбросить, как худшего свидетеля моего падения.
— Это что, блять, такое?
— Чье-то белье? — молюсь, чтобы дрожь голоса только я заметила.
— Хочешь сказать, не твои?
— Я их априори не ношу.
Открещиваюсь, подозрения отводя. Может, Князь уже во всю расхвалил, как я под него легка. Как отзывалась на ласку и просила большего, удержаться не в силах. А может для будущих разговоров оставил. Чтобы в компании мужчин обсудить, какая я распущенная. Бегала столько времени, себе не позволяла даже думать о подобном, а после так легко сдалась.
Лишь по взгляду Михи понимаю, что сказала. Мужчина на ноги смотрит, заставляя сильнее ткань платья на колени натянуть. Кожу щиплет в местах, будто не глазами, а пальцами касается.
— Мих, мои глаза выше.
— Твои глаза я всё время видеть могу, а под юбку не каждый раз получается забраться.
— Вообще не получится! — вспыхиваю, чувствуя жар знакомый. Стоит представить только, как его рука ноги касается, выше идёт. — Забудь, что я это сказала.
— Если легче будет, я тоже трусов не ношу.
— Успокоил.
— А вдруг обманул? Ты проверь, кис.
Хватает мою ладонь и к себе тащит до того, как возмутиться успеваю. Его горячая нога кожу плавит. Даже сквозь ткань джинс жар чувствую, и не только его. Выпуклость явная, возбуждение не скрывающая.
— Не притрахивайся ко мне! — выдёргиваю ладонь, к себе прижимаю. Будто обожглась. Да только так и было. — В другую девушку своими достоинствами тычь. А мне не трогай, ясно?
— Воинственная какая.
