Автор
В темной комнате только визг танцевальной музыки и страстное движение тел. Кожа обжигает от энергии взаимного желания, словно проникает в саму душу. Ум при этом отключается, оставляя простым лишь чувственное удовольствие.
И губы покалывает от воспоминаний, как это было. Жадно и быстро, восхитительно хорошо.
— Привет, Князь.
Улыбаюсь рвано, стараясь справиться с ощущениями. Когда холод накатывает, стоит от них подальше оказаться. На безопасном расстоянии, хотя с этими двумя никогда себя в безопасности не чувствовала.
— Да сними ты эту маску, Мих.
Уверена, что не ошибаюсь. Только легче не становится, когда знакомое лицо показывается. У мужчин ни капли испуга, только заинтересованность и самодовольство.
Лучше бы неправильно их определила.
Но озорство во взгляде Михы не даёт обмануться. Хорошо помню нашу первую встречу, когда в дом жениха лучшей подруги попала. Как мужчина пошлил постоянно, не давал отойти далеко. И ни капли не смущался, что дом под обстрелом находился.
И Князь таким же был. Пялился во всю, когда стягивала с себя кофту, чтобы от слезоточивого газа прикрыться. О нём я до встречи ещё знала.
Они, почему-то, меня за цель себе выбрали. Приставали, обхаживали. Не намеками — прямо о намерениях говорили. И раньше меня от них защищали, оберегали. Зверь, муж лучшей подруги, чётко указания давал. Не трогать меня, не приближаться.
Только они больше не на Зверя работают. Нет больше мужчины, чьих бы они приказов слушали.
А своей они меня считают.
— Скучала, киса?
Двое мужчин, от которых я бежала, поймали в свою ловушку.
Глава 2. Тиса
— Вы не можете такое творить!
Паника смешивается со злостью, прибавляясь жаром их касаний. Мне хочется в них что-то швырнуть тяжелое. И расплакаться, чего я не делаю никогда, тоже хочется. Какой-то сумбур из мыслей и ощущений, что просто слишком для меня. За грань толкает, ломая меня.
— Тише, киса. Немного пошалили, ты вроде не против была.
— Немного? — меня срывает. Нога с тормоза пропадает. — Это нормально? Тыкать в меня оружием, зажимать и угрожать? И считаете, что после такого я была бы «не против»? Да ни одна заложница не могла бы слова кривого сказать при таком раскладе.
Слова вырываются против воли. Рука дрожит и приходится двумя ладонями сжимать ствол, чтобы удержать. Меня колотит и мысли не отпускают, страхом топит.
