Рядом сидела не сводившая с меня тревожного взгляда Юта, а чуть поодаль, у стены, приподнялась на локте Инга. Увидев, что я проснулась, девушки снова растянулись на соломенных подстилках.
Я подползла к Лане. Тревожное ощущение от кошмарного сна не хотело меня отпускать.
– Лана, – произнесла я жалобным голосом.
– Иди спать! – огрызнулась она, отворачиваясь к стене.
Я подобралась к Юте.
– Юта, – взмолилась я, – пожалуйста, обними меня!
– Спи, – ответила Юта.
– Пожалуйста! Прошу тебя!
Юта поцеловала меня в щеку и положила руку мне на плечо.
Я прижала лицо к ее ладоням.
– Ох, Юта, – пробормотала я со слезами в голосе.
– Это только сон, – успокаивала меня Юта. – Мы с тобой немножко посидим и потом ляжем спать.
Через некоторое время кошмарные видения оставили меня, и мы с Ютой легли спать.
Я прижалась губами к ее руке и не отпускала ее, пока не уснула.
12. Я СОБИРАЮ ЯГОДЫ
Как хорошо выбраться из невольничьего фургона!
Стоя на залитой солнечным светом густой траве, я потянулась и весело рассмеялась.
На мне была новая невольничья туника, и это наполняло меня особой радостью. Я сама ее сшила в первый день пути из Ко-ро-ба в Ар. Мою старую рубаху сожгли разбойницы Вьерны, еще в ту ночь, когда они меня похитили.
Я думаю, девушки Земли сочли бы мою тунику просто неприличной, но мне она нравилась. В невольничьих бараках Ко-ро-ба нам не позволялось носить рубах. Мы могли испачкать их в грязных клетках на соломе. К тому же работорговцы считают, что девушке полезно побыть обнаженной, сидя за железными решетками невольничьей клетки. Но теперь сумрачный свет бараков, их толстые стены и низкие цементные потолки, их спертый воздух и вечно несвежие соломенные подстилки остались далеко позади.
Я с удовольствием расправила плечи.
Было самое начало лета – второй день месяца ен'вар. По летосчислению Ара шел 10121 год со дня основания этого славного города, в который мы направлялись.
День был прекрасный. Я чувствовала, как свежая трава ласкает мои ноги, а солнечные лучи согревают мне лицо и плечи.
Я была счастлива.
Я закрыла глаза и подставила лицо солнцу, чувствуя, как его лучи наполняют тело теплом и радостью. Элеонора Бринтон, некогда богатая женщина Земли, чувствовала себя здесь счастливой.
Тонкий кожаный ремень у меня на шее затянулся. Я открыла глаза. Второй конец ремня был завязан на шее у Юты. Мы собирали ягоды.
Элеонора Бринтон, горианская невольница, очнулась от сладостных видений и принялась быстро срывать с куста сочные красные ягоды, складывая их в плетеную кожаную корзину.
Мы находились примерно в пасанге от остального каравана, на невысоком, густо поросшем кустарником пологом холме, откуда, привстав на цыпочки, можно было увидеть крыши наших фургонов.