Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
— Ты прикасался ко мне прошлой ночью.
Гидеон сжал кулаки.
— Не думал, что ты захочешь говорить о том, что произошло, — произнес он сдавленно.
— С чего ты взял?
«Потому что я обидел тебя. Потому что превратил в трагедию то, что должно было стать чудом. Потому что не могу заставить себя не думать о том, что чувствовал, когда был в тебе».
— Потому что с этим покончено.
Чариз удивленно вскинула брови.
— Никаких переговоров?
Он тяжело вздохнул.
— Возвращение к событиям прошлой ночи для тебя будет столь же болезненным, как и для меня.
Чариз посмотрела ему в глаза.
— Ты… ты сделал то, что тебе следовало сделать.
— Но радости не почувствовала.
— Практика — путь к совершенству, — заявила она упрямо.
— Не в этом случае.
Ему хотелось сказать ей, что оставил надежду на блаженство. Что он не верит в то, что его мир можно изменить. Что она прекраснее рассвета, что он умирает от желания к ней.
Но какой был в этом смысл, если его прикосновения могли принести ей лишь боль и обиду?
Она упрямо поджала губы.
— Не согласна.
— Придется согласиться.
Почему она не может понять, что нет никакой надежды? После того, что он сделал с ней прошлой ночью, она должна сторониться его, шарахаться от него, как от прокаженного.
— У всех Уэстонов бойцовский характер, Гидеон, — решительно заявила Чариз. — Я хочу иметь мужа в постели. Я знаю, что ты меня хочешь. И использую это против тебя.
— Мы заключили сделку…
Она покачала головой.
— Нет, это ты выставил ультиматум.
— Ты согласилась.
Он не мог сдержать раздражения. Мало того что ему приходилось прилагать столько усилий к тому, чтобы казаться нормальным, теперь еще надо тратить силы на то, чтобы сражаться с ней.
— Да, я согласилась. Тогда.
Чариз опустила взгляд, золотистые ресницы прикоснулись к разгоряченным щекам.
Похоть, примитивная, неуправляемая похоть грозила овладеть всем его существом. Насколько проще ему было бы бороться с Чариз, не будь она так красива.
Или нет?
Чариз нравилась ему с самого начала.
Голос его огрубел от волнения. От желания донести до нее правду. Он восхищался ее мужеством, но она трагически заблуждалась относительно того, чего желала.
— Чариз, умоляю, не дави на меня. Я знаю, что то, о чем я прошу, кажется жестоким. Но еще более жестоким было бы позволить тебе цепляться за бесплодную надежду.
