Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
— Ты в порядке?
— Да, — процедил он сквозь зубы и с едкой горечью добавил: — Этого ты хотела? У тебя с головой не в порядке.
Она смотрела прямо перед собой.
— Я хочу тебя.
Гидеону пришлось напомнить себе, что она неопытная девушка и просто не понимает, что говорит.
— Да поможет тебе Бог, — ответил он мрачно и крепче сжал ее руку.
Чариз сидела в кровати, той самой, где прошлой ночью лишилась девственности. Дождь стучал в окна, и от ветра дребезжали стекла. Но то, что творилось на улице, не шло ни в какое сравнение с бурей, которая бушевала в ее сердце.
Ей очень не нравилось то, что сделал с ней Гидеон прошлой ночью. Но еще больше не нравилось то, что это не нравилось Гидеону. Она хотела нравиться мужу. Хотела, чтобы он находил удовольствие в том, что муж делает с женой.
Но удовольствия не было.
Впрочем, не совсем так. Ей было приятно, когда он трогал ее, несмотря на то что на нем были эти проклятые перчатки. Когда он погладил ее обнаженную плоть, Похотливое тепло разлилось в ее животе.
Наконец то тело, что ей так хотелось исследовать, было доступно ее прикосновениям.
Если бы Гидеон позволил ей прикоснуться к нему.
Он был достаточно близко, чтобы она могла вдыхать его чистый запах и ощущать тепло, исходившее от его кожи. Она видела вблизи его грудь, ощущала шелковистую мягкость его волос на своей шее.
Все мучительно соблазнительные намеки на то, чем могли бы обладать они оба, если бы она могла освободить его от Рангапинди.
В животе у нее все сжалось при воспоминании о невыносимой интимности того момента, когда он толкнул себя в нее. Боль была невыносимой, но этот акт привязал ее к нему.
Они были одной плотью.
Только теперь она поняла, что на самом деле означали эти слова. Возможно, именно мучительность консуммации и сделала эту связь такой прочной.
Чариз знала, что Гидеон тоже ощущает эту связь.
И ради того, что так сильно влекло их друг к другу, Чариз готова была пойти на громадный риск.
В долгих ночных бдениях она ощущала себя стоящей на перепутье двух дорог. Двух будущих жизней. Будущее, которое планировал Гидеон, холодное и одинокое. Будущее, где она не сопротивлялась его решению оставить надежду и забыть о любви.
