Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Хватит ли у нее храбрости использовать это оружие, чтобы сломать его?
С терзающей медлительностью она позволила красивой шали соскользнуть с плеч. Ее ночная сорочка была шелковой, и хотя ее нельзя было назвать нескромной, мадам Клэр шила ее как наряд для медового месяца.
На скулах его зажглись два красных пятна, когда взгляд его проследил за соскальзывающей шалью, затем поднялся вверх, к вырезу ночной сорочки. Она поежилась под этим разгоряченным взглядом и вдруг с особой остротой ощутила, как тонкий белый материал липнет к ее бедрам и ягодицам, как обвивается вокруг ее голых ног.
— Я понимаю, что ты решил до конца дней купаться в жалости к себе, — сказала она, понимая, что поступает несправедливо.
Но ей было не до справедливости. Главным сейчас было сломить его волю, сделать так, чтобы он утерял контроль над собой, чтобы воспоминания ослабили хватку.
— Ты не вправе так говорить.
На щеке его дернулся мускул.
— Я твоя жена и говорю, что хочу, — запальчиво ответила Чариз.
Она стояла прямо, так, что груди упирались в изящно вышитый лиф. Прохладное прикосновение шелка к соскам дразнило ее, между ногами стало тепло и влажно. Груди ее набухли, тоскуя по его рукам.
— Этот брак был заключен для твоего удобства, — сказал Гидеон.
Терпение его было на исходе. Руки в перчатках сжимались и разжимались.
— Скорее для неудобства, — парировала Чариз, шагнув к нему.
Он жадно вцепился в нее взглядом.
— Мы заключили сделку.
— Да, моя безопасность в обмен на безрадостную жизнь. Прости меня, если я стремлюсь пересмотреть условия сделки.
Он отвернулся, закрыл глаза и дрожащей рукой схватился за каминную полку.
— Я не прощу тебя, если ты превратишь это в еще больший кошмар. — Он дернул головой и с гневом посмотрел на нее. — Какого черта ты стремишься повторить то, что было прошлой ночью? Проклятие, Чариз, я обидел тебя. Я причинил тебе боль.
— Это не обязательно должно быть таким, — прошептала она.
— Для нас — обязательно.
Ей надрывала сердце его уверенность в том, что он говорил.
Сомнения поколебали ее решимость. Что, если она не права? Что, если ее попытка помочь ему принесет ему еще больше вреда? Она вскинула подбородок и приказала себя не поддаваться слабости.
— Я не сдамся, Гидеон.
Он гневно поджал губы, но когда он заговорил, голос его звучал холодно.
— Ты сдашься, Чариз. В этой войне тебе не победить.
