Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Она раскинула руки в беспомощном изумлении. В нем было столько силы. Почему он не призовет эту силу себе в помощники?
— Разве ты не хочешь иметь настоящую жизнь?
Его короткий смешок был хриплым и резким, словно звук разбитого стекла.
— Конечно, хочу.
Она поборола импульсивное желание отступить. Когда она ступила на этот путь, она знала, что ее злейшим врагом будет сам Гидеон.
— Твои воспоминания не всегда держат тебя в своей власти. Я видела тебя в Портсмуте. Ты без колебаний валил с ног любого, до кого мог дотянуться.
— Да, я нахожу облегчение в насилии. — В голосе его звучал сарказм. — Ты предлагаешь, чтобы я тебя побил?
Она сморгнула горячие слезы. Как легко давать оптимистические обещания, когда лежишь в кровати одна. Куда труднее верить в них, когда лицом к лицу сталкиваешься с его непримиримостью."
"Он был так зол, так потерян и защищался единственным доступным ему способом. Она знала, что все, что он делает, он делает ради нее. Он был твердо уверен в том, что не стоит ее любви.
Могла ли она изменить его сознание? Хватит ли у нее сил, чтобы до него дотянуться?
— Гидеон, не надо.
Он замер и зло уставился на нее.
— Не будь дурой. Я никогда не причиню тебе боль.
Она наклонила голову.
— Сейчас ты делаешь мне больно.
Она подняла глаза и увидела, что лицо его помрачнело.
— Чариз, не надо.
— Я ничего не могу с собой поделать, — прошептала она.
Он шагнул к ней. Теперь она чувствовала исходившее от его тела тепло. Как мог он приговорить себя к жизни в холодном склепе самоизоляции?
— Я очень дурно поступил с тобой, — сказал Гидеон.
— Нет.
— Да. Я надеялся обеспечить тебе свободу, связав тебя с мужчиной, который не будет выдвигать тебе никаких требований. А вместо этого причинил тебе боль.
— Я хочу быть твоей женой, — упрямо сказала она.
— Ты и так моя жена.
— Так не считается.
Он тяжело вздохнул и провел рукой по волосам.
— Чариз, ты просишь слишком много.
— Лучше, чем совсем ничего не просить, — бросила она в ответ.
Глаза его вспыхнули, и он отвернулся. Она понимала, что нечестно упрекать его в том, что он не в силах изменить.
Она сказала то, что всегда говорят женщины, когда несчастливы в браке.
Он выглядел усталым и подавленным. Она требовала от него больше, чем он мог ей дать. Он спас незнакомую женщину и взял на себя ответственность за ее благополучие.
