Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Или ее ждет иное будущее — то, где они вместе идут к зрелости, закаляются в противостоянии друг другу, вместе создают дом и семью.
Есть ли шанс сделать это второе будущее реальным?
Чариз не обманывала себя относительно трудностей и препятствий на пути к этому будущему. Но прошлой ночью, став свидетельницей его слабости, она поняла, что все в ней восстает против того, чтобы оставить его страдать в одиночестве. Ей хотелось пестовать его и любить. Хотелось, чтобы он вновь обрел веру в жизнь и способность быть счастливым.
Нет, она не станет сдаваться. Она продолжит борьбу, чего бы ей это ни стоило.
Полчаса назад она оставила его в гостиной. Он пил бренди и, глядя в его пустые глаза, ей хотелось плакать. В них всегда была какая-то отстраненность, но теперь, когда она знала его историю, видеть его таким было больнее во стократ.
Он уже решил, что жизнь его кончена."
"Но Чариз намерена поколебать его решимость. Она слишком сильно его любит, чтобы оставить все, как есть.
Она подняла глаза и увидела на пороге Гидеона.
— Я пришел пожелать тебе доброй ночи, Чариз.
— Разве ты не ляжешь в кровать?
Она облизнула пересохшие от волнения губы. Он жадно смотрел на ее рот. Рука в перчатке сжала стакан.
— Я буду спать в гостиной. Я думаю… я думаю, так будет лучше.
Чариз накинула шаль и соскользнула с кровати. Не обращая внимания на хмурое предупреждение в его взгляде, она шагнула к нему.
— Не говори глупостей, Гидеон. Там холодно и неудобно.
Он посмотрел на нее.
— После того, как я спал в Рангапинди, кресло в гостиной — предел роскоши.
— О, мой дорогой, Рангапинди больше нет, — тихо произнесла она. — Ты свободен.
В улыбке его не было веселья.
— Я никогда не буду свободен.
Такая покорность судьбе ее разозлила.
— Разумеется, если не будешь бороться.
Его длинное худощавое тело вибрировало от возмущения, когда он прошел к камину. Он плеснул бренди в огонь, стакан со стуком поставил на каминную полку и гневно уставился на нее.
— Не говори о том, чего не понимаешь.
Мысленно она приказала себе держаться. Она не могла себе позволить проиграть, едва начав сражение. На пути к победе ее ожидали трудности куда более серьезные. Но игра стоила свеч. Ставкой в этой игре был их с Гидеоном шанс на счастье.
Вдруг она вспомнила его лицо, когда он смотрел на ее тело прошлой ночью. Обнаженное, пульсирующее желание, что увидела она в его взгляде.
