Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Услышав раскаты грома, лошадь тревожно заржала и дернулась."
"Коляска скрипнула, когда Гидеон у нее за спиной соскочил с нее. Он по-хозяйски крепко сжал ее предплечье.
— Вы дадите ей уехать спокойно. В противном случае я отказываюсь принять ваши условия.
Феликс жестом приказал Хьюберту направить пистолет на Гидеона.
— Ладно, никто ее не тронет. Мы дадим ей уйти. Но только после того, как свяжем тебя.
Чариз ждала, что Гидеон будет возражать, но он лишь сказал:
— Позвольте мне отдать леди Чариз мое пальто. Погода вот-вот испортится.
Феликс кивнул.
— Без фокусов. Я могу сделать тебе очень больно и не убивая тебя.
— Я буду иметь это в виду, — сухо заметил Гидеон.
Он отпустил Чариз и сбросил пальто. Когда он накинул его Чариз на плечи, ее тут же обволокло теплом. И запахом Гидеона. Нелепо и странно, но этот запах укрепил ее решимость.
Гидеон провел затянутой в перчатку рукой по ее щеке.
— Как в старые времена.
Кожа ее горела там, где он к ней прикоснулся. Слова его напомнили ей о том, что у них уже есть своя история.
— Будь осторожен, Гидеон, — прошептала Чариз.
Он отступил. Чариз подавила желание броситься к нему, когда Хьюберт заломил руки Гидеона за спину. Ее муж стоял прямо, но сопротивления не оказывал. Могло ли случиться так, что прикосновение Хьюберта вызовет у него приступ? Господи, только не это.
Как мог Гидеон все это вынести? Должно быть, он знал, что собой представляют ее сводные братья.
Когда Гидеон посмотрел на нее, он, видимо, понял, что решимость ее покидает.
— Надень пальто. Тебе еще долго ехать.
Он говорил так, словно отправлял ее на утреннюю прогулку верхом. Она вспомнила, что ради него должна как можно скорее добраться до Пенрина и спасти его, как бы ни хотела она кричать и плакать из-за того, что происходило сейчас.
Она выпрямила спину. Взглядом она впилась в его лицо, стараясь запомнить каждую мелкую черточку. Его горящие глаза, гордую линию носа, его страстный рот, напряженный от сдерживаемого гнева. Она знала, что внутри у него все кипит. Только бы ярость не покидала его. Сильные эмоции удержат в узде его демонов.
— До свидания, любовь моя, — сказала Чариз.
Он смотрел в ее глаза.
— Счастливого пути, Чариз.
