Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Он выглядел так же, как тот безупречный джентльмен, который пришел ей на помощь в Уинчестере.
Маленькие кабаньи глазки Хьюберта бегали между Гидеоном и Феликсом.
— Она может взять моего мерина.
Гидеон взял в ладони лицо Чариз. Его улыбка, как и его жест, были пронзительно нежными. Она искала в его глазах признаки того, что видела в них так часто, когда демоны Рангапинди заявляли свои права на него. В них не было горького признания своего бессилия, они сияли решимостью, силой. Он был спокоен и тверд.
И еще в глазах его сияла любовь — одинокой звездой над темным морем.
— Доверься мне, дорогая, — тихо сказал Гидеон. — Если любишь меня, доверься мне.
Он знал, что это его последнее требование сразит ее, заставит уступить. Собрав всю свою волю в кулак, Чариз подавила желание возмущаться и плакать и гордо вскинула голову.
Согласиться сделать то, о чем он ее просил, было труднее всего, что она делала в жизни. Труднее, чем сбежать от Феликса с Хьюбертом, труднее, чем противостоять пьяным матросам в Портсмуте.
Страх холодной змеей шевелился внизу живота. Как бы ни храбрился Гидеон, она знала, что обрекает его на муки, которые могут сломать его. Но она не могла его подвести. Не могла устроить жалкую сцену с истерикой и слезами. Она — дочь Хью Давенпорта Уэстона. Она — жена Гидеона Тревитика. Она не может посрамить ни того, ни другого героя.
— Я уйду, — неохотно пробормотала Чариз.
Она в отчаянии зажмурилась, когда Гидеон прижался губами к ее губам.
— Я люблю тебя.
Она не могла больше сдерживать себя.
— Я люблю тебя, — сказал Гидеон.
Она крепко ухватилась за эти слова, поймала их и заперла на замок в своем сердце. Им оттуда никогда не выбраться. Если они любят друг друга, Феликсу и Хьюберту их ни за что не одолеть.
Эта надежда выглядела хлипкой, когда она оставляла своего возлюбленного на пытки и заключение.
— О, ради Бога, давайте расходитесь, — предательски скучающим тоном протянул Феликс.
Она проигнорировала его глумливые слова. Крепко держа Гидеона за руку, она выбралась из коляски. Ноги отказывались ее держать.
Собрав волю в кулак, она отпустила Гидеона и расправила плечи. Она смотрела на Феликса, гордо выпрямив спину. Первые холодные капли дождя упали ей на лицо. Скоро начнется ливень.
