Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Гидеон снисходительно улыбался, повернувшись лицом к ее сводному брату.
— Если вы убьете одного из нас, то упустите шанс получить деньги.
— Пусть так, но и ты умрешь, — угрюмо заявил Феликс, подняв пистолет.
Гидеон сказал, пожав плечами:
— Откровенно говоря, не знаю, на что вы рассчитываете, полагая, что вам это сойдет с рук. Мы при первой возможности сообщим обо всем служителям закона.
Как мог он говорить таким уверенным тоном в сложившейся ситуации? От его безудержной отваги у Чариз кружилась голова, и тошнота подступала к горлу.
— Мы не так глупы, чтобы сидеть тут, как подсадные утки, и ждать, пока нас схватят. Мы с Хьюбертом уплывем на континент.
— А тебе достанется твоя шлюха, — сказал Хьюберт. — Даже если бы тебе удалось прибрать к рукам ее состояние, ты бы вскоре понял, что сильно продешевил, женившись на ней.
Чариз не обращала внимания на оскорбления. Она лихорадочно искала слова, чтобы отговорить Гидеона от рокового шага. Он и так многим ради нее пожертвовал, но это выходило за пределы того, что можно требовать от человека.
Гидеон не смотрел на братьев. Он смотрел в глаза Чариз.
— Моя жена драгоценнее рубинов. Если бы она досталась мне в одной рубашке, я продолжал бы считать себя безмерно богатым.
Он сделал это признание, обращаясь к ней на случай, если дело примет самый худший оборот. Любовь надрывала Чариз сердце.
«О Господи, что бы ни случилось, дай ему силы пережить это испытание».
— Я не могу тебя оставить, — сказала Чариз, — не заставляй меня.
— Я должен. — Он отпустил ее руку, и голос его стал тише. — Акаш и Талливер в доме. Они знают, что делать.
— Гидеон, — с мольбой в голосе прошептала она.
Но по выражению его лица поняла, что он не изменит своего решения. Гидеон посмотрел на Феликса с откровенным презрением.
— Так вы согласны? Я сдаюсь вам, а Чариз может быть свободна?
Нет, этому не бывать. Ослепнув от слез, она повернулась лицом к Феликсу.
— Возьмите меня.
— Смотри-ка, оба так и рвутся отведать нашего гостеприимства, — со смешком заметил Феликс.
Гидеон спокойно посмотрел Феликсу в глаза. Он словно не слышал, что Чариз предложила остаться с ними.
— Полагаю, у вас есть лошадь для леди Чариз. В противном случае вам придется убрать с дороги дерево.
Спокойствие Гидеона воодушевляло ее, помогало преодолеть страх. Он не дрожал, не потел, не бледнел.
