Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
А она потребовала взамен всю его жизнь.
Однако Чариз не верила в то, что он так думает. Сердцем она продолжала верить в то, что он может ее любить. Иногда она ловила на себе его взгляд. Он смотрел на нее с таким голодным желанием, что сердце ее подпрыгивало.
— Я могу лишь обещать, что, как только мы уладим все формальности, связанные с этим браком, ты можешь ехать куда хочешь и жить, где хочешь, — холодно завил он. — Тебе ни к чему видеть меня вновь. И эта интерлюдия станет лишь неприятным воспоминанием.
— Думаешь, я этого хочу? — с горечью спросила Чариз.
— Это уже твоя проблема. А теперь спи.
Гидеон взмахнул рукой. Чариз пришла в ярость.
— Ты будешь спать рядом со мной? — грозно спросила она.
Он выглядел удивленным. Пора ему узнать, что она не послушная собачка, готовая прыгать на задних лапках по его команде. Он велел ей оставить его в покое и убираться вон. Но она не позволит ему вести себя подобным образом.
— Разумеется, нет.
Он нахмурился.
— Ты разве не слышала, что я сказал?
— Слышала, но это меня не устраивает.
— Поговорим утром.
Она поджала губы.
— Конечно, поговорим.
— А теперь спокойной ночи.
Он направился к двери, но, должно быть, осознав, что Чариз не двинулась с места, повернулся к ней.
— Хочешь что-нибудь сказать прежде, чем я уйду?
— Хочу, чтобы ты лег в кровать.
Гидеон поморщился.
— После того, что здесь произошло, любая нормальная женщина бежала бы от меня без оглядки.
Ее передернуло при словах «нормальная женщина», но она и бровью не повела.
— Я не прошу тебя делать… это снова.
Щеки ее залила краска.
— Так ты хочешь в постели целомудренную подружку?
Слова его так и сочились ядом.
Она судорожно втянула воздух.
— Я хочу, чтобы ты был со мной.
— Нет.
— Ладно. Я буду спать в гостиной.
— Не веди себя глупо, — сказал он, начиная злиться не на шутку.
Она поняла, что до этого момента он ее всерьез не принимал.
Разумеется, он не принимал ее всерьез. Он считал ее юным хрупким созданием, нуждающимся в защите.
— Иди в кровать. Немедленно, — прорычал он.
Она поежилась, хотя в комнате не было холодно.
— Заставь меня.
Он расправил плечи, и она увидела в его лице раздражение и ярость.
— Ты ведешь себя как ребенок.
Она снова поежилась и подняла шаль.
