Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
На лице матроса бравада спорила с опасением за свою жизнь. Адамово яблоко выразительно двигалось. У Гидеона плечи были напряжены, подбородок решительно выдвинулся вперед. Рука его ни разу не дрогнула. Она не сомневалась, что в случае необходимости он выстрелит без колебаний.
Матрос, вероятно, пришел к тому же выводу.
— Да черт с тобой, бери эту шлюху и делай с ней что хочешь. Ее щель не стоит того, чтобы получить пулю.
— Сара, идите сюда. — Сквозь шум в ушах она слышала хруст льда в голосе Гидеона. — Теперь вы в безопасности.
Пистолет вдруг показался ей тяжелее булыжника. Рука ее опустилась. На подгибающихся ногах она пошла к Гидеону. Ей отчаянно хотелось прикоснуться к нему, но что-то в нем заставляло ее сдерживаться.
— Вы дадите нам уйти отсюда, не чиня препятствий.
Гидеон не смотрел на нее. Он продолжал целиться главарю в грудь.
Привычная и уверенная властность его голоса произвела эффект. Никто из четырех матросов не попытался их остановить. Сердце Чариз билось где-то у горла, каждый шаг давался ей с огромным трудом.
Им это почти удалось. Они уже повернулись лицом к улице, когда Чариз услышала за спиной сердитый окрик:
— Черт возьми! Нас четверо, а он один. Давай проучим ублюдка!
И тогда у них за спиной застучали тяжелые сапоги.
— Бегите! — закричал Гидеон. — У меня пистолет. Со мной все будет в порядке.
Чариз подхватила полы пальто и бросилась наутек. Она бежала, не ощущая боли в избитом теле.
Но они опоздали. Матросы перекрыли выход. Чариз резко остановилась.
— Держитесь за моей спиной, — коротко бросил ей Гидеон, заслоняя ее своим телом от матросов.
Грубые, красные от гнева лица не предвещали ничего хорошего.
Дрожа, она прижалась к стене. Кровь гудела у нее в ушах так громко, что она едва слышала то, что происходит вокруг.
— Вы совершаете ошибку, — сказал Гидеон так, словно эти четверо не представляли ровным счетом никакой угрозы.
Он все еще держал пистолет, но, как догадывалась Чариз, не хотел стрелять из опасения, что может попасть в кого-то из случайных прохожих.
— Никакой ошибки, мой сладенький. — Уверенность вернулась к главарю. — Мы позабавимся с тобой, а там настанет очередь девчонки.
— Я так не думаю.
Чариз не видела его лица, но она знала, что он усмехается.
Чариз открыла рот и завизжала как можно громче. Каменные стены отразили ее крик многократным эхом.
— Гидеон!
Она поднялась и привстала на цыпочки. У входа в переулок показался Акаш.
