Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Он был достаточно близко, чтобы она расслышала, как он сказал:
— Боюсь, вы ошиблись, сэр.
Но узнавший его человек не унимался. Он шел к нему, протянув навстречу руку:"
"— Да нет же, не скромничайте! Ошибки быть не может. Ваш портрет напечатали во всех британских газетах. Я сам приветствовал вас на Пэлл-Мэлл в Лондоне, когда в сопровождении кавалерии вы проезжали на торжественном параде.
— Вы не…
— Позвольте мне пожать руку герою… Как называлось это языческое место, где они держали вас в плену? Дурацкое название, которое ни один христианин не может произнести.
— Рангапинди, — с энтузиазмом пришедшему на выручку приятель. — Видит Бог, я горжусь тем, что могу пожать вам руку, сэр.
Ажиотаж привлек внимание прохожих, и вскоре Гидеона окружила толпа.
— Где, черт побери, Талливер? — пробормотал Акаш.
— Я его не видела.
Чариз, вытянув шею, наблюдала за Гидеоном. Она испытывала противоречивые чувства. Любопытство боролось с растерянностью. Она думала, что начала понимать человека, который спас ее в Уинчестере.
Почитателей Гидеона, похоже, не смущало отсутствие внимания с его стороны. Они трясли его руку и хлопали по плечам. Они смотрели на него как на олимпийского бога, сошедшего на землю.
Послышался стук колес по мостовой. Подъехавшая карета разогнала народ.
Знакомая карета со знакомым кучером.
— Вовремя, черт возьми, — злобно прошипел Акаш и обнял Чариз за плечи. — Побежали. И не поднимайте голову.
Он мог бы ей этого не говорить. Она не хотела, чтобы кто-то увидел ее лицо.
Акаш открыл дверь и толкнул ее внутрь. Она упала на сиденье. Тело пронзила боль. Она подавила крик и сжала кулаки, борясь с подступившей дурнотой.
Головокружение отступило. Не обращая внимания на головокружение и боль, она прижалась лицом к стеклу.
Оба мужчины были много выше других, так что заметить их в толпе не составляло труда. Акаш пробирался сквозь ликующую толпу к другу. Гидеон сохранял застывшее отстраненное выражение, но не пытался отбиться от своих поклонников.
Она не могла слышать, что Акаш сказал Гидеону. Она видела, как Гидеон повернулся к толпе спиной и направился к карете. Толпа с видимой неохотой расступалась перед ним.
