Несущаяся в волнующем бодрящем ветре странствия по Хургаде, героиня романа найдет себя в глубинах сказочной природы Египта, полной загадок и чар мачо. Здесь она не только открывает новые грёзы, но и сама становится предметом восхищения местного контингента — словно по волшебству перенесясь в эпоху любви и тайны, героиня попадает в непреодолимую ловушку египетского мачо....
Помощи не будет. Можешь каждый год рожать по маленькой обезьянке и на меня не рассчитывать. Я арабчонка никогда своим внуком не признаю. Так что будь счастлива, дочка.
— Спасибо, мама. Ты всегда можешь меня приободрить и успокоить.
Я надеялась, что мать не сможет уйти после таких страшных слов, произнесенных ею. Мне казалось, что она обязательно все поймет и простит, бросится мне на шею, но этого не произошло. Мать громко хлопнула дверью, а я медленно сползла по стене и заревела.
Весь вечер я сидела в одиночестве, глядя на темный экран телевизора, и ждала, когда позвонит мать и скажет мне о том, что погорячилась.
Когда сделка была завершена и до отлета в Хургаду оставались ровно сутки, я купила бутылку хорошего коньяка и поехала в косметический салон для того, чтобы попрощаться с девчонками.
— Валя, ты на меня не злишься? — виноватым голосом спросила она.
— За что?
— За то, что я твоей матери звонила.
— Ни черта я не злюсь, она бы все равно все узнала.
— Валюша, ты пойми меня правильно.
— Валька, а у твоего египтянина верблюд есть? — поинтересовалась директриса, разливая коньяк по рюмкам.
— Нет у него никакого верблюда, — улыбнулась я, сунув в рот виноградину.
— А он в халате ходит или ему можно брюки носить? — улыбаясь, спросила парикмахерша Нинка.
— Ой, девчонки, ну у вас и вопросы! Вы как дикари, честное слово.
— Валя, ты просто пойми меня правильно, — принялась рассуждать Нинка.
— Не знаю. Мой в рубашке не ходит.
— Ну другие же ходят.
