Автор
В самолете я счастлива только когда стыкуемся с землей. Возвращение домой после долгого пути - это чувство полной безопасности и ожидания встречи со своими близкими — особенно мамой и отцом, которого не разозлила новая жена. Но даже вдали, я чувствую себя защищенной и любимой....
Я запомнила его жуткий шрам на лице, по нему-то и узнала мгновенно.
Он все расскажет папе. Эта мысль стала шокирующей, я решила немедленно покинуть заведение, но ноги не послушались.
Потом стало страшно. Папа учил, что такие, как Алтай — чудовища. Мне вовсе не хотелось находиться с ним в одном баре. На самом деле, мне очень-очень сильно стало не по себе, я перестала чувствовать себя взрослой. Захотелось домой! К своей родной любимой бабуле, которую так подло обманула, сбежав. По субботам мы обычно смотрели ее любимый сериал по первому каналу.
"Становилось хуже. За наш столик присели незнакомые взрослые мужчины, и мои друзья, испугавшись, попросили счет. Я хотела пойти с ними, но не могла. Клонило в сон, все силы уходили на то, чтобы держать глаза приоткрытыми.
Мои друзья... так называемся друзья, попятились к выходу. А я осталась.
Вскоре соленый морской воздух ударил в лицо. Чей-то грубый смех заставил поежиться. А потом провал. Я помню, кто-то дрался. Я сидела на корточках, вязла ногами в песке и закрывала лицо руками, слышала шум моря и дрожала.
- Пришла в себя?
- Почему так плохо?
Он обернулся, и я увидела злополучный шрам, потом глаза. Не злые, обеспокоенные.
Алтай протянул бутылку воды. Я так сильно хотела пить, что не подумала о мерах безопасности, и осушила ее залпом, после чего отключилась снова. Он что-то спрашивал, я слышала отдельные слова, но не могла сложить их в предложение.
Бабушка сказала, что он принес меня на руках. На этом мой переходный возраст закончился.
Мы встретились с ним на следующий день, я пошла на рынок за овощами, решила испечь бабулин любимый пирог с капустой и тем самым попросить прощения. Его черная бандитская бэха стояла неподалеку, поравнялась со мной, ехала медленно. Я безропотно села на пассажирское сиденье.
- Привет, - прошептала.
- Как ты?
Покачала ладонью в воздухе.
- Меня вчера не должно было быть в Гелендже, - произнес он. - В смысле — совсем. В том числе для твоего бати.
- Я никому не скажу. Боже. Ты мог подумать, что эту историю я захочу кому-то рассказать?!
- Твоему отцу.
- Особенно ему!
Он помолчал. Потом хмыкнул и спросил:
- Они тебе что-то сделали?
Мороз прокатился ко коже. Я вся покрылась мурашками, сжалась, и он сделал кондиционер потише.
- В смысле сделали?.. - беззвучно прошептала.
