Автор
В самолете я счастлива только когда стыкуемся с землей. Возвращение домой после долгого пути - это чувство полной безопасности и ожидания встречи со своими близкими — особенно мамой и отцом, которого не разозлила новая жена. Но даже вдали, я чувствую себя защищенной и любимой....
- Свой номер не оставляю, твой батя меня за это вздернет на первом столбе. Но если ситуация повторится...
- Не повторится.
Он продолжил, будто я не перебивала:
- ...скажешь администратору заведения, что знаешь Алтая. Идет?
- Хорошо.
- И бабушку успокой. Она мне вчера не поверила.
Он высадил меня на другой улице, чтобы никто из соседей, не дай бог, не увидел.
В тот день мы долго говорили с бабулей, я рассказала честно, как все было, она задавала кучу вопросов, особенно ее беспокоило поведение Алтая.
"С тех пор я была предельно осторожна. Училась, работала, от баров и мужчин держалась подальше. Потом влюбилась в обходительного Павла. А лучше бы продолжала избегать. Забыла, что моей жизнью управляет закон Мерфи.
***
Южное летнее солнце жжет мои пальцы и лицо. Из курса физики я помню, что фотоны могут десятки тысяч лет метаться внутри солнца, после чего, вырвавшись за пределы звезды, за восемь минут достигают нашей планеты. Мои пальцы греют фотоны, которым, возможно, тысячи лет.
Мысли о глобальном обычно отвлекают от мирских проблем, но всему есть мера. Я отхожу от окна, беру чемодан и тащу к лестнице. Прощай, самая большая комната в доме.
Сумка громко бьется по ступенькам, прерывая спор папы, Елизаветы и дяди Вардана. Когда я захожу в гостиную, они замолкают и поворачиваются ко мне.
- Да ладно, что он мне сделает? - развожу руками.
На лицах всех троих прямым текстом написано, что местный бандит может мне сделать.
И несмотря на то, что я по-прежнему предпочла бы держаться от Алтая как можно дальше, я принимаю решение принять его... эм, предложение. Тем более, папа вернет деньги.
Нужно потерпеть всего лишь неделю.
- Пап, только ты деньги достань, - говорю спокойно. Смотрю ему в глаза. - Обязательно.
Глава 6
Алтай говорит по телефону, оперевшись на капот машины.
Солнце поднялось высоко, слепит глаза, и он прикладывает ладонь ко лбу. А еще он хмурится, из-за чего перестает выглядеть дружелюбно. Высокий. Чужой.
Кажется, он занимает собой всю улицу, значительно снижая градус ее живописности. Соседи остановили поливку, попрятались, то и дело подсматривают из окон.
Зачем ему такая соплюха, как я? Не понимаю.
А когда я не понимаю чего-то, мне страшно.
Уверенность в его адекватности трещит по швам.
