Автор
В темной комнате мужчина медленно отрывает одежду, раскрывая свою мощь. Его изощренный страстный оргазм начинается с тонкой палочки, постепенно переходя в безудержное взбивание, заставляющее кровь в теле жертвы бешенствовать и отчаянно желать освобождения.
— Да, детка, да… — его голос начал срываться на хрип и резким, оглушающим звуком дернулась молния на его джинсах. — Сейчас…
Но этот звук отрезвил меня, моментально отрезвив, будто ледяной водой окатили, вырывая из безумия этой странной горячечной лихорадки.
— Нет, Кир, — выбросила вперед руки, отталкивая его грудь. — Нет.
— Ты что, малышка, — ловит пальцами мой подбородок, заставляет его поднять, заглянуть в замутненные страстью глаза. — Как — нет? Нам же так хорошо вместе, — его руки снова становятся мягкими, нежными, поглаживают щеку, губы, — и я почти снова проваливаюсь в пылающее безумие наших тел.
— Нет, Кир, — теперь уже отвечаю твердо и, наверное, слишком резко, зажав простынь в кулаке.
Не могу я так. Не могу.
Родители хотели, чтобы у меня ни с кем ничего не было до свадьбы.
Это было для них очень важно. Мы множество раз об этом говорили.
И, пусть они и были всегда против Кирилла, — тут уж мое сердце не могло не протестовать.
Да и, уж если честно, я всегда с ними спорила по поводу этой священной брачной ночи, в которой все должно произойти в первый раз.
— Не в каменном веке живем! — возмущалась я требованием родителей. — Да все уже давно живут по-другому! Наоборот, стараются до свадьбы все попробовать!
Но я обещала родителям, — и пусть они вырвали из меня это обещание под угрозой вообще никуда не отпускать меня по вечерам, а все же…
Для них это было важно.
И я — не могу их так предать.
Просто не могу!
— Перестань, — он снова тянется ко мне губами, опуская руку вниз, к своим джинсам. — Это все глупости, детка. Тебе будет хорошо.
— Нет, — уже всхлипываю, отталкивая его со всей силы. — Нет, Кир! — уже почти на истерике, ведь оттолкнуть его не получается, что моя сила против его?
— Ладно, ладно, — кажется, он наконец-то понял, что я не шучу.
— Не буду, Вера, — взъерошивает волосы, по виску течет капелька пота, — и мне вдруг становится страшно от этой его нахлынувшей страсти — настолько же сильно, насколько поначалу я окунулась в блаженство.
