Автор
В темной комнате мужчина медленно отрывает одежду, раскрывая свою мощь. Его изощренный страстный оргазм начинается с тонкой палочки, постепенно переходя в безудержное взбивание, заставляющее кровь в теле жертвы бешенствовать и отчаянно желать освобождения.
Как будто раскаленной палкой, — внутри все протестует, мышцы от этой новой боли снова сжимаются так, что пальцы его сейчас просто вытолкнутся. И, — самое страшно, — понимаю, что до этого он в меня вошел даже не наполовину.
Но его, кажется, ничего не смущает.
Несколько раз жестко толкнувшись пальцами, вытаскивает их и, теперь уже медленнее, направляет в меня свой член.
Теперь я успеваю все прочувствовать, — как упирается в мой вход его огромная головка, как, со скрипом она проходит сопротивление у меня внутри, и, чуть поводив ею во мне вперед- назад, он резко вдалбливается на полную мощность, одновременно навалившись на меня почти полностью.
Боже! Боль — оглушительная, до звона в ушах, до моментального пота, который тут же обливает мое затрясшееся от жуткого разрывающего ощущения тела. Даже орать не могу, — боль окатила, пронзила насквозь и слезы сами по себе хлынули из глаз.
Наклонился надо мной, — так близко, что наши лица почти соприкоснулись.
Снова показалось вот это что-то человеческое в его лице, и… Какой-то странный взгляд в еще сильнее потемневших глазах с бешено расширенными глазами.
Интерес… Какой-то странный, — так рассматривают забавную и странную зверушку…
Но, может, теперь, поняв, что я девственница, он все-таки поверит, что я — не шлюха, и не станет продолжать?
Только бы вышел из меня как можно скорее, — я больше не вынесу этой жуткой боли!
Не двигаясь, провел по моему лицу ладонью, стирая слезы. Замер, обжигая меня своим тяжелым дыханием.
Но — нет, чуда не случилось.
Приподнявшись, он поднял мои ноги, забрасывая себе на плечи, и начал двигаться, — резко, жестко, каждым толчком раздирая меня еще сильнее, еще глубже, — до мучительной, резкой скручивающей боли в животе, до прострелов в сосках, как будто действительно проткнет меня сейчас насквозь, до самого горла, перемешав все внутренности в фарш.
Даже вкрикнуть не смогла. Стонать от боли не могла. Ничего не могла. Только думая об одном, — скорее бы потерять сознание от этой боли!
Только сознание никак не покидает меня, а он — все ускоряется, и толчки становятся резче.
Задвигался бешено, сжав челюсти, впившись в меня взглядом, — а я уже и не пыталась закрыть глаза, — все равно не помогало. Затонал, — с хрипом, с рычанием, начав вколачиваться так, как будто на кусочки меня развалить хочет.
