Автор
В темной комнате мужчина медленно отрывает одежду, раскрывая свою мощь. Его изощренный страстный оргазм начинается с тонкой палочки, постепенно переходя в безудержное взбивание, заставляющее кровь в теле жертвы бешенствовать и отчаянно желать освобождения.
Все тело затряслось, подлетая почти над кроватью, грудь под его точками стала болезненно дергаться, а внутри, — ожог и рана, невыносимая, безумная боль.
И наконец замер, прижав меня своим телом еще сильнее.
Неужели? Неужели все?
Слушала его рваное дыхание мне в шею, смотрела, как капля пота с его виска падает на мое лицо, — не двигаясь, стараясь даже не дышать, вообще не издавать ни звука, даже уже не дернулась когда он обхватил ладонью мою грудь."
"Внутри все равно все горит, пусть даже он и вышел. Так раздирает, что невыносимо терпеть, и хочется просто сдохнуть, — прямо сейчас, в один миг.
— Иди к себе, — хрипло произносит. Очень тихо.
И я соскальзываю с этой кровати, на которой меня только что практически убили.
На его презервативе, на простыни видна кровь. Весь его член, до сих пор не опавший, в моей крови, даже волосы над ним.
Еле встаю на ноги, — они не слушаются, их сводит судорогой от того, насколько сильно он их раздвинул, и как долго это было.
Орать хочется, выть, реветь в голос, — но я только на негнущихся ногах, как сломанная кукла, плетусь вперед.
Глава 14
Меня подхватывает под локоть та самая женщина, которая встретила у дома нас с Зафирой, и куда-то тащит, практически волочит. Не разбираю дороги, даже не смотрю, мне все равно. Меня заталкивают в какую-то конуру, — маленькая комната без окон.
Оставляет одну, и я просто падаю на постель, слыша в тишине, как поворачивается ключ в замке двери.
Меня заперли. Выхода отсюда нет, — проносится в голове.
Но даже это уже меня не трогает. Меня будто выключили, — осталась только действительно неживая кукла.
С огромным трудом отталкиваю себя от постели и плетусь в душ, — скорее механически, чем если бы меня волновали сейчас вопросы гигиены. Да, нужно смыть это все с себя, — кровь, пот, его прикосновения… Но на самом деле, — ничего уже этого я с себя не смою.
Так и лежу всю ночь на постели. Все тело горит, зато внутри как будто все заморозили, превратили меня в бесчувственный лед.
Слез нет, — ничего нет.
Даже боли.
Как будто все, чем можно чувствовать, из меня просто вынули.
Даже глаза не закрываются. Просто до утра смотрю в потолок, и пошевелиться не могу.
