Автор
В темной комнате мужчина медленно отрывает одежду, раскрывая свою мощь. Его изощренный страстный оргазм начинается с тонкой палочки, постепенно переходя в безудержное взбивание, заставляющее кровь в теле жертвы бешенствовать и отчаянно желать освобождения.
Мне даже завидовали, — подруги всегда говорили, что ко мне другое отношение, — и в детском саду, что, в общем-то, не так и верно, потому что мама, наоборот, просила, чтобы ко мне относились построже, не желая, чтобы я выросла слишком избалованной, и в школе, где многие преподаватели были выпускниками отца.
Что сказать — да, я была всю жизнь любимым и потому беззаботным ребенком.
У меня, как и у брата, всегда было все, что нужно."
"И единственные беды, которые я знала, — это Кирилл, лучший друг моего старшего брата.
Ослепительный красавец, — такой высокий, что мне приходилось задирать голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза. А смотреть в них я могла бы бесконечно, — пронзительные, ярко-голубые, они казались мне чудеснее самого неба! И сердце каждый раз пропускало удар за ударом, когда он, чуть наклонившись и прищурившись, смотрел на меня в ответ…
Кирилл был воплощением всего самого мужественного, самого невозможного, о чем только может мечтать каждая девушка!
Красавец, спортсмен, неизменный победитель всех олимпиад в школе, он действительно был просто идеалом!
Но, увы, не для одной меня, — вокруг него всегда крутилась стайка девушек, так заглядывающих в его сумасшедшие глаза, что даже сомнений не оставалась, — любая из них сделает все, что он скажет, все, что захочет, любая готова отдаться только по одному его щелчку пальцами!
А я старалась ничем себя не выдать, — меня иначе воспитывали, меня учили по — другому.
Парень сам должен проявлять инициативу, должен ухаживать и добиваться своей любви. Ни в коем случае нельзя вешаться на шею, невозможно первой признаться в своих чувствах.
И я старалась прятать глаза, в которых он мог бы прочитать всю бурю моих чувств.
Краснела и бледнела рядом с ним, часто что-то говоря и отвечая невпопад.
И в то же время отчаянно надеясь на то, что он все-таки поймет, прочитает в моем взгляде все обо мне.
То, что он для меня — единственный. Что я готова отказаться от всего на свете ради одной его улыбки, единственного поцелуя, который помнила бы всю свою жизнь.
И даже пойти против родных родителей, запрещавших мне связываться с Кириллом.
Нет, они, естественно, ничего не знали о моих чувствах, но не одобряли даже дружбы с ним брата, а мне так и вовсе запрещали просто по дружески куда-то с ними ходить.
