Автор
В темной комнате мужчина медленно отрывает одежду, раскрывая свою мощь. Его изощренный страстный оргазм начинается с тонкой палочки, постепенно переходя в безудержное взбивание, заставляющее кровь в теле жертвы бешенствовать и отчаянно желать освобождения.
— Я…
— Что тебе не ясно в том, чтобы не раскрывать рот? — его рука сжимает мою грудь еще сильнее, — так, что я вскрикиваю и слегка дергаюсь над кроватью, а бедро вклинивается между моих ног, раздвигая их так, что становится больно. — Блядь, с каких пор шлюхи Маниза такие непонятливые? Или ты хочешь к нему, обратно? Там тебя ждет много веселых моментов!
Обратно к Манизу я хотела меньше всего.
Оттуда я точно живой не выйду, — ну, в лучшем случае останусь покалеченной.
Хотя…
Если он поступит так, как угрожал, то от меня точно ничего не останется, и это будет уж точно гораздо хуже и страшнее, чем этот Морок.
А Маниз — он никогда не угрожает. Он всегда поступает так, как сказал. Всегда.
Ничего не оставалось, как прикусить губу и замолчать.
И закрыть глаза.
То, что он в них видит, — свои чувства, — я контролировать не умею.
Но… Может быть, последняя попытка? Может, он все же сжалится?
— Я… Не шлюха… — выдыхаю на одном дыхании, глядя на него со всей мольбой, на которую способна.
Глава 3
— Я не шлюха — мне самой кажется, что я кричу так громко, что разрывает барабанные перепонки, потому что этот крик вылетает из самой глубины души
Но на деле мои слова оказываются совсем неслышны, и я просто беззвучно шевелю губами…
Надеясь, — на что? На то, что этот ужасный человек не так уж и ужасен? Что он поймет, почувствует, что я не такая и отпустит меня? Даааа…
Я ведь действительно — совсем не шлюха…
Моя жизнь была с самого рождения такой же, как и у миллионов самых обыкновенных детей.
Отца перевели сюда по работе, он преподавал в нашем университете, мама работала в детском саду воспитательницей.
Ничего особенного, жили мы не в роскоши, но и не бедствовали.
Да, в чем-то у нас было даже привилегированное положение, — к отцу приходили родители студентов, всегда чтобы о чем-то попросить за свое чадо.
Он был человеком принципиальным, взяток никогда не брал, за что его недолюбливали и на работе и многие родители, с которыми он отказывался решать вопросы экзаменов или поступления за деньги, — но, в сущности, те, кто были достаточно богаты для решения таких вопросов, находили способ и решали все в обход отца.
Так что особенных врагов у него все же не было.
Ну, а у нас всегда были бонусы в виде несколько более доброго отношения и разных вкусностей, которые почти мешками приносили и маме и папе на работе, в основном перед праздниками.
