Автор
В темной комнате мужчина медленно отрывает одежду, раскрывая свою мощь. Его изощренный страстный оргазм начинается с тонкой палочки, постепенно переходя в безудержное взбивание, заставляющее кровь в теле жертвы бешенствовать и отчаянно желать освобождения.
Он поломает меня, и наверняка только посмеется над нехитрой историей моей жизни, которую, я все же надеялась, я смогла бы ему рассказать. Надеялась, что сумею убедить его отпустить меня.
Надеялась даже тогда, по дороге к этому подвалу, после того, как он так холодно предложил мне сделать выбор — броситься вниз или идти за ним.
Я лежала и чувствовала, как во мне умирает… Жизнь? Надежда? Что-то неуловимое, что заставляет улыбаться. А по утрам вскакивать с постели и отправляться навстречу новому дню?
Нет, все гораздо хуже, — кажется, я сама внутри просто умирала.
Даже вместе с отчаянием и безнадежностью, которую испытывала до того, как моя попытка сбежать не удалась.
У меня не было представления, что будет дальше.
Даже самые жуткие кошмары моего воображения вряд ли смогли бы стать хотя бы наполовину ужасными, как это чудовище.
Я умирала внутри, — и даже страх перед смертью, перед ним самим — умирал вместе со мной.
И все уже стало для меня неважно.
От меня ничего не останется, — только пустая, мертвая оболочка.
Что он будет делать, когда придет в следующий раз?
Не знаю, — но, кажется, мне уже не будет больно. Мне будет все равно, — что бы он со мной не сотворил.
Только одно вызывало во мне теперь слабую, но все-таки усмешку.
Если он получает наслаждение от моего ужаса и страха, — он будет разочарован.
Внутри меня не останется и этого. Ничего не останется, — он получит только подобие резиновой женщины.
Хотя… Может, именно этого он и хотел с самого начала? Безмолвную и неживую, которой можно вертеть во все стороны, как ему вздумается, и делать с почти бесчувственным телом все, что угодно? Может, — он извращенец такого плана?
Холодно, быстро, будто проворачиваясь лезвием, вертелись мысли в голове, несмотря на туман.
Варианты, должно быть, есть — их попросту не может не быть."
"После того, как все чувства, все эмоции во мне, будто в полыхающем котле, перегорели и остались одним пеплом, после того, как ушли страх и боль, — завертелись мысли.
Кирилл и Игорь наверняка ищут меня.
Может, изуродовать себя? Покалечить? Есть шанс, что тогда он меня просто выбросит, как ненужную тряпку? А брату я нужна любой…
А Кириллу?
Тихо всхлипываю, — а ведь думала уже, что все чувства этот монстр во мне выжег. Нет. Оказывается, — не все. Кирилл — еще там, еще в моем сердце.
