Автор
В темной комнате мужчина медленно отрывает одежду, раскрывая свою мощь. Его изощренный страстный оргазм начинается с тонкой палочки, постепенно переходя в безудержное взбивание, заставляющее кровь в теле жертвы бешенствовать и отчаянно желать освобождения.
По позвоночнику, ниже, острыми иголками сумасшедших вспышек в пальцах на ногах.
Затапливает страстью, наслаждением, — и одновременно нежностью какой-то странной, дикой, — и я дергаюсь навстречу рукам, которые уже опустились по животу в самый низ, раздвигая складки, с ума сходя от нетерпения почувствовать более мощные, более глубокие ласки нетерпеливых рук, и… И больше. Намного больше.
Стон сам вырывается откуда-то из грудины, — не из горла, — из груди, из набухшего сокровенного, из низа живота, — из всего моего естества, — и я распахиваю глаза, когда снова насквозь, так сумасшедшее простреливает меня всю — теперь до каждой клеточки всего тела — и внутри и снаружи, — от резко втянутого в его губы соска.
И — задыхась.
Сумасшедше, бешено, безумно задыхаюсь, начиная биться под ненавистными руками, как рыба, выброшенная на берег.
Это не он! Не Кирилл, которого я видела так явственно, будто и не сон вовсе.
Это — тот, кто лишил меня всего!
Всего того счастья, которое было, которое могло бы быть!
Лишил — того самого блаженства, о котором я грежу, которое, приходя ко мне сейчас в снах, возможно, только и не дает сойти с ума в этой безумной ситуации!
Он — мой палач, мучитель, разрушитель всей жизни и судьбы!
Тот, из-за кого я уже никогда не буду прежней!
Как же я ненавижу! Как же ненавижу!
С такой бешенной, отчаянной силой, какой не ощущала в себе никогда!
Не черная, — обжигающая, острая, как клинок — ненависть, — теперь меня саму простреливает насквозь.
Да, во мне слишком мало сил, — и я не смогу ему препятствовать делать с моим телом все, чего ему захочется, — но над моей ненавистью он не властен!
«Ненавижу» — пропитывает теперь каждую клеточку моего тела.
До крови закусываю губу — эта ненависть, она просто раздирает.
"— Тшшшшш, — безумием каким-то лихорадочным светятся его глаза, будто совсем сумасшедший рядом со мной.
Дергаюсь назад, вжимаясь в матрас, — жутко, — может, и правда он — просто безумен?
Глава 40
— Больше не будет больно. Теперь все будет иначе. Я дам тебе привыкнуть.
