В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
Этих трех слов достаточно для того, чтобы понять о чем речь. – Есть лишь одна вещь, которая тебе поможет – послушание. Даже не твой папочка с моими деньгами, и уж, тем более, не полиция. Теперь я твой закон и порядок, и ты принадлежишь мне. Советую не злить своего хозяина.
Снова хочется зарыдать. Волком завыть от этого взгляда, полного ярости, от той жести, что происходит со мной. Но ничего не входит. Не получается. Внутри точно ничего больше не осталось, и все чувства отключились, чтобы спасти меня от разрыва сердца.
Он больше ничего не говорит, но и не отпускает. Смотрит. Я тоже молчу. В голове нет ни одной мысли, только шум сердечной мышцы заполняет уши, даже боль в висках перебивает.
Все мысли путаются, когда ОН рядом. Превращаются в какую-то тягучую жвачку. По венам точно ртуть течь начинает, жжет изнутри, тяжестью наливает руки и ноги.
– Сиди смирно, – короткий приказ и мужчина разжимает захват.
Рефлекторно отползаю назад. К автомобильной двери. Прижимаюсь к ней спиной. До боли придавливаю тело к пластику.
А я до сих пор ощущаю на себе его руки. Точно они везде. Щеки и плечо все еще болят от мертвой хватки грубых пальцев. Хочу немного размять челюсти, но не рискую этого делать под пристальным изучающим взглядом.
– В лесополосе остановись, – командует Зверь водителю, все еще глядя в мою сторону. – Перекурить надо.
Теперь он с довольной ухмылкой отворачивается, а я от ужаса того гляди сознание потеряю. Из новостных сводок и общего представления о бандитских разборках лесной массив вызывает только одну страшную ассоциацию, ту в которой неугодных живьем закапывают в землю, или рубят на куски, оставляя захороненными в лесу до тех пор, пока их тело случайно не обнаружит какой-нибудь лесник.
Глава 4
Милана
К моменту остановки, в пути, по моим ощущениям, мы проводим часа два. Теперь я так далеко от дома, что это напрочь убивает всю мою уверенность в спасении. Дорога становится слишком немноголюдной. Машины встречаются очень редко, а те, что попадаются, проносятся мимо на большой скорости – считай, что их не было вовсе."
"Сжимаю руки в кулаки, когда автомобиль окончательно замедляется и встает на обочине, как вкопанный.
