В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
– Вечером, – предполагает Бакир. – Жена только вечером поднимет тревогу. А клуб и без его физиономии нормально функционирует. Сюда не сунется никто без надобности.
Передергиваю плечами.
– Даян, ты бы это... Девчонку не пресовал пока. Она и так как смерть бледная... Да и не известно, реально ли бежать пыталась. Сам что ли в клубах баб не снимаешь?! Может, обстоятельства так сложились.
– А хули ты ее защищаешь?
– Она за грехи родителей отвечать не должна, – спокойно произносит Бакир.
– У нее за день достаточно собственных грехов накопилось, – отвечаю я.
– Дай ей последний шанс, – просит друг.
– Запал?
– Нет. Жалко просто. По-человечески с ней надо. Тогда она и рыпаться перестанет.
– Жалко у пчелки, Бакир, – отхожу в сторону, давая понять, что разговор окончен.
Мы возвращаемся в отель. Я чувствую усталость. Будто меня загоняли, как ездовую лошадь."
"Прошу Милану сделать мне массаж. Друг прав: держать ее при себе – только яйца дразнить. Какой-то особый способ мазохизма.
Нежные девичьи пальчики робко пробегают по спине.
Я зубы стискиваю, чтобы не наброситься на ее юное белоснежное тело с бархатистой кожей и мягкими распущенными на этот раз волосами.
Она трется об меня промежностью. Маленькая киска касается моей поясницы, правда через трусики, но я дурею даже от этого.
Мне хочется потереться о нее членом, раздразнить малышку, чтобы рассудка лишилась, растворилась в моих жадных ласках.
Ее движения становятся смелее. Милана уже не так зажата. Она сильнее нажимает мне на плечи, помогая нажиму собственным телом.
Больше не могу держать себя в руках. Это становится финальным толчком. Поворачиваюсь на спину, и вновь притягиваю на себя девчонку. Сажаю ее прямо на горячий твердый стояк, который уже давно рвется из трусов к ее дырочке.
Крепко удерживаю Милану на талию. Двигаю на себе. Рычу. Но это не приносит никакого облегчения, я лишь сильнее хочу трахнуть ее. Избавить нас от белья и насадить юную девственницу на себя, наплевав на ебучую пленку!
Меня одолевает звериный голод, такой, с которым не справиться.
Случайно бросаю взгляд на ее испуганные голубые глаза. Вмиг трезвею. Беру себя в руки и скидываю с себя девку.
– Скрылась! – ору на нее, тяжело дыша, и она тут же бежит в ванную, и закрывает за собой дверь. Научил, наконец.
