В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
Понимаю, что кусок дерева не удержит меня по эту сторону, поэтому быстро одеваюсь и выхожу прочь из номера. Хочу немного подышать. Отвлечься. Быть подальше от нее. По крайней мере, в этот момент.
Прохожу по пустынным ночным коридорам гостишки и выхожу на улицу. Здесь, на высоких ступенях главного входа, сидит Бакир. Хлопаю его по плечу и сажусь рядом.
– Не спится? – спрашиваю я, закуривая.
– Нет, – отвечает друг. – Тебе, смотрю, тоже?!
– Сучка Ворошилова из башки не идет, – признаюсь я. Делаю глубокую затяжку, а потом выпускаю дым, запрокинув голову.
– Я говорил, не селись с ней, – напоминает Бакир.
Не успеваю ничего ответить, потому что мобильный разрывает от входящего звонка. Номер неизвестный, но я прямо чувствую, что там что-то важное.
– Даян, – по ту сторону трубки слышу взволнованный голос Ворошилова. – Я передумал, – говорит он.
– И? – жду объяснений, снова затягиваясь.
– Я все расскажу, но не по телефону. Я тебе информацию – ты мне дочь.
– Судьбу сучки буду решать я, – грубо обрываю предателя.
– С ней все в порядке? Ты не трогал ее? – с тревогой интересуется папаша.
– Рано утром мы двигаем в сторону Можайска. Можем встретиться на окраине города. Ждать буду не больше часа. В твоих интересах успеть.
Я вешаю трубку. Пусть мучается сука. Поворачиваюсь к Бакиру, чтобы рассказать.
– Слышал, – опережает он меня.
Я ничего больше не отвечаю.
– Я спать, – мужчина вдруг поднимается со ступеней и протягивает мне руку.
Киваю и пожимаю его ладонь в ответ. Мне же возвращаться в номер совсем не хочется.
Милана
Зверь переворачивается на спину и, схватив меня за талию, рывком усаживает обратно.
Мои глаза распахиваются, кислород покидает легкие, и я в панике раскрываю рот, но это все равно не помогает вдохнуть.
Даян упирается в меня своей твердостью прямо там, где мое тело защищено лишь полоской трусиков. Но он так крепок, что, по-моему, они вовсе не станут для него проблемой.
Все мысли превращаются в жидкость и начинают утекать, оставляя после себя лишь страх и неясные жгучие образы.
В животе все завязывается узлом. Внизу простреливает спазмом. Я раскрываю рот снова и снова, но так и не могу сделать вдох.
Испуганными глазами смотрю на Даяна, но он не видит того, что происходит со мной.
Его взгляд устремлен туда, где наши тела непозволительно близко касаются друг друга. И его точно заволокло какой-то пеленой.
