В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
– Даян, – впервые я называю его по имени, – помоги мне, прошу... Защити... Умоляю, не оставляй меня... Не отдавай никому... – слезы текут по щекам не останавливаясь.
Сама не осознаю того, о чем прошу сейчас. Добровольно соглашаюсь принадлежать ему и быть рядом. А что, если...?! А что, если он откажется?
Мужчина укладывает вторую ладонь на мою щеку, приподнимает мое заплаканное лицо, и смотрит прямо в глаза. Разглядывает, будто пытается что-то понять.
– Не оставлю, – произносит он.
Даян подхватывает меня на руки и тащит к машине.
В данный момент, я в действительности упиваюсь защищенностью в стальных руках, будто Даян вовсе не тот бандит, что похитил меня два дня назад, что убил моих родителей. Точно он – мой герой, на которого можно положиться.
Зверь усаживает меня на заднее сидение автомобиля.
Даян тоже садится в машину. Притягивает меня к себе.
– Отдохни, – произносит он, когда я утыкаюсь головой в его пылающую жаром грудь.
В особняк Наума мы больше не возвращаемся. Я понятия не имею, что там произошло после того, как Даян вернулся. Возможно, он там всех переубивал, но я не хочу этого знать. Главное, что он спас меня. Не оставил, не бросил. Хотя, можно ли думать, что это по доброте душевной?! Скорее всего, у Зверя тоже есть на меня какие-то планы, поэтому я и важна.
Только что он теперь попросит за спасение?
***
– Я наберу ванную, – Даян скрывается в ванной комнате, а я остаюсь одна в шикарном номере дорогого на вид отеля.
Прошлая гостиница разительно отличалась от этой. Здесь же, королевой себя можно почувствовать. Правда, при других обстоятельствах.
На руках и на лодыжке у меня ссадины. До щеки больно дотрагиваться.
Сижу на краешке огромной кровати, и не знаю чего ожидать дальше. За два дня столько натерпелась, что крыша скоро поедет. Теперь от каждого незнакомого шороха дергаться хочется. Причитать или хохотать от страха и безысходности, которые побороть, увы, уже никогда не получится.
Еще и родителей потеряла. Эта мысль вызывает сейчас лишь нервный смешок. Нет никаких чувств.
