Входить можно только после объявления мажордомом наших имен.
– Он что, и мое имя объявит?
– Но… я уже не первый год обслуживаю знатных дам в Спиндл-Коув, и многие знают меня по имени. Что, если кто-то из них сегодня здесь?
– Симмз – распространенная фамилия, а Суссекс не так уж мал.
– Так ведь у них не только уши, но и глаза имеются. Что, если кто-то меня узнает?
– Тогда правда выйдет наружу и игра закончится, а мы все от души посмеемся за счет моей матушки. – Гриффин поправил фрак. – Но, по правде сказать, я не думаю, что сегодня в вас кто-то узнает Полину Симмз из Спиндл-Коув.
Герцог окинул ее долгим придирчивым взглядом – взглядом рачительного хозяина. Впервые с того момента, как он сел в карету, она позволила себе спокойно посмотреть ему в глаза. Освещение здесь было лучше, чем в карете, и – святые угодники! – от увиденного она едва не упала в обморок.
Они были знакомы уже третьи сутки. Так неужели же только сейчас он предстал перед ней чисто выбритым, свежим и прилично одетым? Получается, что так. Кто бы мог подумать, что бритва, мыло и горячая вода способны так преобразить мужчину! Как бы там ни было, он сделался по меньшей мере вдвое привлекательнее. Фрак и бриджи сидели на нем как влитые, подчеркивая размах плеч и мускулистость бедер. Легкие штрихи, придававшие элегантность облику: гладко выбритые скулы, подстриженные и аккуратно причесанные волосы, безукоризненно белый, туго накрахмаленный шейный платок – нисколько не умаляли его мужественности.
Одним словом, так хорошо он не выглядел никогда. И от него пахло… О, этот аромат пробудил самые смелые ее фантазии, и Полина невольно прикрыла глаза и потянула носом. К этому волшебному мускусному аромату – должно быть, слуга брызгает одеколоном его рубашки, перед тем как гладить, – примешивался запах мыла и чистого мужского тела.
Но, пожалуй, сильнее всего подействовал на нее даже не запах, а его взгляд: в нем сквозил голод, как у хищника, который примеривается к добыче, перед тем как напасть, выискивая самое нежное место, куда вот-вот вонзит зубы.
Может, он просто не успел поесть? Полине хватило ума не произнести это вслух. В конце концов, она ему не мать – не ее дело проявлять о нем заботу. А как бы хотелось!
«Помни, ты здесь не для того, чтобы о нем заботиться».
– Как ваша рука? – все же не удержалась Полина.
– Прекрасно. Ничего серьезного.
– Но я сама видела кровь…
Он лишь небрежно махнул рукой.
– Забудьте о моей руке, давайте лучше поговорим о вашей груди.
