Неудивительно, если ненароком сметет по пути какую-нибудь собачонку или, того хуже, ребенка. А уж о том, что придется перетерпеть, если вдруг приспичит по нужде, и думать страшно.
Полина с тоской взглянула на чашку с чаем. Вечер предстоял долгий и крайне утомительный.
Между тем Флер закончила делать ей прическу, и герцогиня сказала:
– Слушайте меня внимательно. Сегодня на кон поставлено очень многое.
– Если вы хотите добиться успеха, то должны быть на виду. Никаких укромных уголков, и даже не думайте прятаться за кадками с пальмами.
Полина взяла себе на заметку: пальмы в горшках – ее лучшие друзья.
– Но при том, что видеть вас должны непременно, слышать вас должны как можно меньше. Это не означает, что вы обязаны молчать как рыба. Улыбайтесь, отвечайте на приветствия, но никаких долгих бесед с дамами и тем более с джентльменами.
Как ее следует понимать? Неужели герцогиня считает, что у Полины хватит духу вести долгие беседы со всеми этими знатными господами?
– Сегодня вы предстанете перед сливками лондонского общества. Пусть они увидят в вас юную леди, которой присуща деревенская свежесть. Нежный бутон, еще не вполне раскрывшийся. В вас должна быть загадка. Вы не должны бежать общества, но при этом не должны открывать о себе почти ничего. Это ясно?
Ясно, как в потемках.
Полина медленно шла по коридору. Ей никогда не приходилось носить таких пышных юбок, новые туфли нещадно сдавливали пальцы, и свою походку она мысленно сравнивала с первыми шагами новорожденного жеребенка. Или даже новорожденного жеребенка, изрядно хлебнувшего сидра.
Уже на подходе к лестнице она зацепилась каблуком за край ковра и чуть было не растянулась на полу – хорошо, что успела ухватиться за край приставного столика. Полина пережила несколько мучительных мгновений, наблюдая, как потревоженная сотрясением фарфоровая пастушка качнулась вперед, потом назад, словно раздумывая, упасть или нет.
– Мисс Симмз, – раздраженно бросила через плечо герцогиня, опережавшая Полину на несколько шагов, – вы что, разучились ходить?
– Я умею ходить, – угрюмо глядя на улыбающуюся пастушку, проворчала Полина, – но только не в такой одежде.
– Вначале выпрямитесь.
Полина повиновалась. Больше всего на свете ей сейчас хотелось сбросить злосчастные туфли и спрятаться в спальне.
– Перестаньте думать о своих ногах. Представьте, что к вашему пупку прикреплена струна, – посоветовала герцогиня. – А теперь пусть эта струна потянет вас вперед.
