Старший обоза открыл было рот, спросить, что стряслось, но проглотил вопрос, потому что ратоборец удержал его за локоть и покачал гловой.
Ни на кого не обращая внимания, обережница подошла к телеге, на которой ехала, выдернула из-под кожаного полога узел с вещами и остервенело рванула верёвку, стягивавшую горловину.
Чёрная рубаха, чёрные порты, чёрная верхница.
— Охолонись, — Тамир перехватил Лесанину руку, дёргавшую завязки. — Охолонись!
Колдун удерживал спутницу за запястье. Его ладонь была сухой и холодной. Как у старика.
— Ушёл, — глухо сказал девушка, не глядя собеседнику в глаза. — Упустила я его. Понимаешь?
— Не дурак вроде. Уймись.
Обережница казалась ему каменной от надсады. Её пальцы, стискивавшие чёрную рубаху, побелели, а лицо было застывшим, ожесточённным.
— Я. Его. Упустила. Он знает столько всего… Серый с распростёртыми объятьями встретит. Вот же я дура, Хранители прости!
Лесана ткнулась лбом в бортик возка.
Девушка задыхалась, вжимаясь в иссохшие доски. Что она натворила? Всё и всех поставила под удар.
— Из Елашира нужно будет сороку отправить в Цитадель, — глухо сказала она. — И переоденусь завтра. Надоело камлаться.
Тамир кивнул. Ему и самому надоело.
Наконец, подошёл ратоборец, ведший обоз — совсем молодой парень. Моложе Лесаны и почти одного с нею роста. Русоволосый и темноглазый. Звали его Дёжа.
— Где этот? — вой неопределенно кивнул в сторону тёмной чащи. — Куда делся?
— Нету, — ответила Лесана. — Убёг.
Обережник покачал головой и посмотрел на девушку с жалостью. От этого взгляда ей захотелось взвыть на весь лес, как выл некогда Лют.
А чего выть? Виновата.
Тамир забрался в телегу спать. А его спутница ещё долго сидела у камелька, обдумывая, как теперь быть, и безуспешно борясь с чувством вины, выедающим её изнутри.
…Утро принесло с собой туман и сырость. Ночью прошел дождь, и дорога раскисла. Ну и весна нынче… Новый день не обещал ни солнца, ни тепла. Воздух был волглым и гулким.
Лесана, вопреки давешним чаяниям, не стала переодеваться. Устроилась в телеге, завернувшись в кожаную накидку да так и просидела всю дорогу до самого вечера. Последующие два дня по-осеннему захолодало, с неба сыпалась нудная морось, отчего на душе у обережницы становилось всё сумрачнее.
День приезда в Елашир выдался таким же мглистым и безрадостным. Лесана с утра переоделась в чёрное. Мужики обозные косились, но помалкивали.
