— Мира в пути! Заходи, то-то батюшка обрадуется!
— Мира в дому, — ответил колдун, с мучительно тоской понимая, что всё равно не узнает лица да и имени тоже не помнит.
— Мира в дому, — выручила Лесана. — Как звать тебя?
Мальчишка ответил, рассматривая гостью с плохо скрываемым любопытством:
Обережница улыбнулась:
— Ну, веди нас, Ясень, к хозяину.
Тамир вошел последним.
Пятнистый облезлый пёс стоял возле конуры и глядел на пришлецов слезящимися глазами. Сторож подворья был жалок и тощ той особенной старческой худобой, которую не избыть даже обильной кормежкой.
— Эй, — позвала Лесана собаку. — Что ж ты на нас так ругаешься?
В этот миг, словно опровергая его слова, Звон поднял седые брыли и глухо зарычал, являя взгляду гнилые пеньки некогда крепких зубов.
— Ты что это? — удивился мальчишка. — Звонка, ты чего?
Однако верный сторож, словно не слышал ласковых уговоров. Он глядел на Тамира и глухо ворчал. А потом вдруг заскулил и отступил к конуре. Чует. Понимает, что не его хозяин стоит напротив — чужак.
Лесана подтолкнула спутника к крыльцу, иди, мол, чего застыл. Он пошёл. Миновал чисто прибранные сени, наклонился, чтобы не удариться лбом о притолоку, и ступил в избу.
Тут было чисто и жарко. Пахло кашей. У печи сидел на лавке и жадно прислушивался к происходящему во дворе слепой ветхий старец. Его выцветшие глаза были затянуты белесой пеленой, а лицо покрывали глубокие борозды морщин.
— Чего там, Яська? Пришёл кто? — спрашивал старик, незряче повернувшись к двери.
— Пришёл, батюшка, пришёл, — мальчишка юркнул между обережниками и помог Строку подняться. — Сынок твой приехал. Тамир.
Говорил он громко, видать потому, что дед, как и пес, тоже был туг на ухо.
— Тамир? — голос хозяина избы дрогнул, а подбородок, заросший жидкой бородой, жалко запрыгал. — Приехал?
Колдун шагнул вперед, хотя внутренности скрутило от тоски и безысходности.
Холодные сухие ладони отца скользнули по плечам, лицу, голове сына, а потом радость в слепых глазах поблекла.
— Ты кого привел? — спросил старик у Ясеня. — Кого в избу пустил, спрашиваю?
Мальчишка испуганно захлопал глазами:
— Батюшка, это ж сынок твой, Тамир. Ты ведь всё ждал его, говорил, сердце, мол, по нему изболелось, кабы худа какого не случилось. Так вот он. Приехал. Живой, здоровый. Радуйся — свиделись!
Но Строк оттолкнул долгожданного гостя.
— Прочь поди. Мертвечиной воняешь.
Ясень от этих слов позеленел и в ужасе уставился на колдуна, хлопая бесцветными ресницами.
— Господине, — зашептал паренек.
