В красивой лисьей шубке с суконным верхом, пёстрой шерстяной разнополке, белом платке и меховой шапочке.
Оборотень присвистнул:
— А, пожалуй, Встрешник с ними, с собаками! — протянул он. — Травите. Потерплю.
Девушка посмотрела на него серьезно и строго, после чего сказала:
Узник накинул тулуп и покорно выполнил приказ, терпеливо ожидая, когда гостья крепко-накрепко завяжет ему глаза полоской мягкой замши.
— Выходи, — сильная рука ухватила под локоть.
— Иду, иду… — сварливо отозвался волколак и направился туда, куда вели.
Когда вышли во двор, в лицо ударил острый запах леса, снега, лошадей и людей. После духоты казематов мороз на вдохе пронзил голову от носа до темечка, словно ледяной клинок.
— Как же хорошо… — тихо сказал Лют.
— Глаза не болят? — спросила его спутница.
Она и впрямь надежно наложила повязку. Темно, как в этих их казематах. Хотя солнце яркое, он кожей чувствует.
— Лесана, — шепнул оборотень.
Он улыбнулся во все зубы и вкрадчиво спросил:
— Да ты, я гляжу, рад, что по воле Главы родственниками обзавёлся?
Волколак с наслаждением втянул студёный воздух и произнес:
— Ты забываешь — у меня ведь есть настоящая сестра. Родная.
Обережница хмыкнула:
— Помню. Тогда ты знаешь и где твой зять. В лесу под кустом. Серый его зовут.
Ее собеседник кротко вздохнул:
— Вот есть же злобные девки… Зачем тебя мне сестрой назначили? Совсем ты на сестру не похожа. Да и из Тамира, прям скажем, муж тебе выйдет никудышный…
— Лесана! — раздалось откуда-то справа.
Обережница повернулась на голос и, щурясь против яркого солнца, разглядела на другом конце двора того, о ком шла речь. Тамир стоял возле саней, в которые служка заканчивал впрягать лошадь.
— Сюда идите! — колдун помахал рукой.
Одет он был в неприметный полушубок, тёплые штаны и валяные сапоги.
Девушка подхватила Люта под локоть и подтолкнула вперед. Но оборотень споткнулся, едва не упал и тут же повернулся к спутнице:
— Лесана, ты забыла? — спросил он обманчиво ласково.
— А? — рассеянно отозвалась она.
Обережница скрипнула от досады зубами, но мягко приобняла волколака за плечи и повела вперед.
— Вот приедем в Старград, я на тебя, родной, самого злобного кобеля спущу, — ласково прошептала девушка.
Оборотень ухмыльнулся:
— Так, то когда-а-а ещё будет. А пока терпи. Терпи. Люби. Заботься.
Они шли к саням, а Лесана думала о том, что уже совсем разучилась носить женские рубахи.
