Целитель потрясённо смотрел на собеседницу.
— И много вас таких?
Девушка покачала головой:
— Я не знаю. И отец мой не знал. И вожак. Я — урод, обережник. Жалкое подобие оборотня. Даже саму себя защитить не умею: Дар чуть теплится, ни лечить, ни убить, не зверь и не человек.
В её голосе звучала горечь, словно Огняна против воли признавалась в чем-то недостойном, срамном. Ихтору на миг стало жаль её.
— Так зачем ты со мной увязалась? Почему бросила стаю?
В янтарных глазах мелькнули слёзы.
— А ты приехал… уставший… потерянный…
Говорила она через силу, будто стеснялась, да ещё при этом теребила завязку на рукаве рубахи:
— Показалось, тебе так же плохо, как мне. Показалось, не обидишь. Нужно было уходить. Волки окрест кружили. А где волки, там Охотники. Подумала: увяжусь за тобой, доберусь до города. Одной-то мне не дойти и не добежать. А тут бы приехала, затерялась там, глядишь, как-нибудь да обжилась. Кто ж знал, что ты вместо города по деревням потащишься, а потом и вовсе меня в мешок упрячешь!
— А как достал из мешка-то, я поглядела… Хранители, Цитадель! Испугалась… Но ничего, и тут ведь как-то живут. Да и спокойно у вас. Охотиться не надо. Только в лес выйти не могу. Сунулась раз, а Черта не пускает. Словно стена. И чуять меня не чует, и изникнуть не дает.
Ихтор, как всегда это бывало с ним в моменты задумчивости, потёр изуродованную бровь:
Огняна покинула свой сундук и подошла к целителю. Села рядом, положила руку на плечо:
— Ты пойми, постоянно кошкой быть — плохо. Кошки или лижутся, или спят. А жизнь уходит. Но не води меня в подвалы. Не запирай. Там зябко и сыро. Лучше, как на волка этого, ошейник взденьте. Только не надо в подземелье. Я ж не бочка с грибами солёными, чтоб меня в темноте и холоде держать.
Крефф смотрел на собеседницу, словно не понимая.
— Идём к Главе, — сказал, наконец, он.
Девушка грустно кивнула и поднялась на ноги.
Лют дремал, прислонившись спиной к неровной стене узилища. Лесана сказала, что придет чуть свет, а самой всё не было. Волколака глодала досада — что ж они там мешкают? Пришли бы скорее, освободили. Как же хотелось в лес! Надоело ему здесь. Хотят собаками травить — пускай себе. Лишь бы не в этом подземелье сидеть. Тошно-то как… Эдак и одуреть недолго.
Заскрежетал засов. Хвала Хранителям! Вспомнили про него!
Когда дверь распахнулась на пороге стояла высокая девушка. Лют так и замер, забыв о том, что мгновенье назад едва не ёрзал от нетерпения.
Девушка была стройная, как колос.
