Ему лет десять-одиннадцать на вид.
Мальчуган кажется вполне счастливым и довольным жизнью. Это и есть брат Лиры?
Те же тёмные волосы, улыбка похожа… Только глаза не голубые, как у сестры, а зеленоватого оттенка.
Блядь. Грёбанный ребёнок в планы Палача уж точно не входит!
Я смотрю в наивно улыбающееся лицо пацана. А ведь он немногим старше возраста, в котором был я, когда со мной случилось то, что навсегда изменило мою жизнь…
Отбрасываю фотки в сторону. Чёрт!
Запускаю руки в волосы. Мне просто нужно придерживаться плана. Не делать лишних телодвижений.
Прикрываю глаза. Перед мысленным взором тут же встаёт перепачканное пылью и слезами лицо Лиры.
"Я не могла поступить иначе... у Старого... мой брат!"
Мотаю головой, чтобы избавиться от этих образов.
Встаю и иду к выходу.
Мне нужно просто заняться своими делами.
Без него я чувствую себя уязвимой.
Спальня Палача – моя тюрьма. И одновременно убежище. Её стены будто тонкий брезент палатки защищают меня от бури, которая разыгралась снаружи. Я чувствую порывы ужасающего ветра, ударяющие в прозрачную ткань. Как скоро они снесут меня вместе с моим укрытием?
Встаю и подхожу к шкафу. Я обнажена и от этого чувствую себя ещё более незащищённой.
Открываю дверцу. Передо мной ровные ряды белоснежных рубашек на вешалках.
Выбираю одну наугад и надеваю. Рубашка пахнет свежестью только что постиранной одежды. Заворачиваю слишком длинные рукава до локтей и возвращаюсь обратно в постель.
Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Тело кажется ужасно тяжёлым. Все мышцы ноют. Но сон так и не приходит. Я ворочаюсь из стороны в сторону, пытаясь ни о чём не думать.
Но, как на зло, в голову лезут самые ужасные мысли…
Что если… Палача убьют?
Вся его жизнь – это сплошной риск. Что будет, если его грудь пронзит шальная пуля?
Всё тело содрогается от одной только мысли.
Ведь сейчас ОН – единственное, что отделяет разгневанных людей от меня… И если его не станет, то тогда… не станет и меня.
Уверена, Леван убьёт меня, как только исчезнет преграда в виде босса. И он не сделает это быстро. Сперва заставит заплатить за все мои грехи… а потом… потом, возможно, я и сама начну умолять о смерти.
Да, Палач был прав. Есть вещи и похуже смерти.
Мои метания по кровати прерывает тихий стук в дверь.
Вздрагиваю. Это не Дамир. Он бы стучать не стал. Сердце начинает бешено колотиться.
«Меня не тронут. Он сказал, что меня не тронут.» - убеждаю я саму себя, пытаясь быть храбрее, чем есть на самом деле.