Но в те месяцы, еще сражаясь с «иродом», Мария Федоровна понимала: сопротивляться долго нельзя, нужно было срочно найти альтернативную партию для Екатерины, чтобы избежать французского сватовства. В итоге неожиданно в мужья Катиш был взят принц Ольденбургский Петер Фридрих Георг.
Современники удивились поспешности выбора Екатерины. Во-первых, законы церкви не приветствовали брак между близкими родственниками, а Георг приходился Екатерине кузеном. Во-вторых, как писал современник, «наружность герцога не представляла собой ничего привлекательного», он вообще не был яркой личностью, отличался смиренностью и добродушием, словом, был «простоват». Но это, может быть, как раз и привлекло решительную, склонную к диктаторству Екатерину Павловну, — недаром Коленкур писал, что она излишне честолюбива и мечтает стать Екатериной III. Не будем также забывать, что перед угрозой брака с ненавистным корсиканцем в Петербурге заспешили и особенно затягивать с выбором не могли...
Поэтому в семье Романовых закрыли глаза на то, что он приходился Екатерине кузеном, что беден, простоват, некрасив, но зато были рады, что он малый добрый и честный. Сардинский посланник Жозеф де Местр писал по этому поводу: брак великой княжны с принцем Ольденбургским, конечно, неравен, но в данной ситуации Екатерина Павловна поступает благоразумно, ибо «всякая принцесса из семьи, которая пользуется страшной дружбой Наполеона, поступает весьма дельно, выходя замуж даже несколько скромнее, чем имела бы право ожидать»... Он же отмечает, что жених проигрывает невесте в красоте и обходительности: «Ничто не сравнится с добротой и приветливостью великой княгини. Если бы я был живописцем, я бы послал вам изображение ее темно-синих глаз, вы бы увидели, сколько доброты и ума заключила в них природа... Что касается принца, то здешние девицы не находят его достаточно любезным для его августейшей невесты, по двум разговорам, коими он меня удостоил, он показался мне исполненным здравого смысла и познаний. Какая судьба в сравнении с судьбой многих принцев!»
Свадьба, со всей присущей свадьбам в царском дворце торжественностью, состоялась в апреле 1809 года. Впрочем, во время венчания в церкви и на свадебном балу все смотрели не столько на невесту, сколько на двух красавиц, которым, кажется, одновременно принадлежало сердце императора Александра: на заморскую гостью — бесподобную прусскую королеву Луизу и туземку — блистательную Марию Антоновну Нарышкину, фаворитку Александра I.
