На тихоумном мансардном этаже Брюсселя, где темнота словно поглощала каждое движение, состоялся масштабный переговоры между представителями разных культур и наций. Здесь готовилось решение критической важности, которое могло изменить ход мировой истории. В дрожащей тишине каждый шепот звучал как сигнал смертельной опасности....
Кстати, именно он в позапрошлом году два раза спас мне жизнь, а теперь вот оно как, — лицо генерала потемнело, лоб покрылся глубокими морщинами. — По счастью, я инстинктивно почуял неладное и… в общем, я остался жив, а Жаркова пришлось уничтожить подручными средствами. Проще говоря, я разнес ему череп каминной кочергой. — Нелюбин угрюмо замолчал. Видимо, припомнил подробности.
— Ни фига себе! — изумился Рябов. — А в Конторе об этом ни слуху ни духу.
— Мы не стали выносить сор из избы, — устало вздохнул Борис Иванович.
Сна ни в одном глазу.
— Вы сказали «ряд старших офицеров и генералов ФСБ», — пораженный внезапной догадкой, подал голос я. — Надо полагать, те, кто больше прочих досадил «заклятым друзьям» на Западе?!
— Правильно, — согласно кивнул Нелюбин. — Только не пойму — к чему вы клоните.
— А к тому!!! — наплевав на субординацию, взорвался я. — К вашей, мягко говоря, близорукости!!! Если вы включили в сей почетный список мою скромную персону, то ПОЧЕМУ ВЫ ЗАБЫЛИ О ГЕНЕРАЛЕ МАРКОВЕ?!! Уж кто-кто, а он давно масонам поперек горла!
— Ох, и старый же я дурак!!! — схватился за голову Борис Иванович.
— Нет, на загородной даче, — ответил полковник. — Он позвонил утром, сказал, что немного приболел (последствия недавнего инфаркта) и будет на службе ближе к вечеру.
— Немедленно звоните ему на персональный мобильник! — буквально выкрикнул Нелюбин. — А вы, майор, гоните во всю мочь к Гривенскому шоссе!
— Уже гоню, — буркнул я. — С тех самых пор, как задал вам вопрос.
— Молодец, — коротко похвалил генерал и встревоженно обратился к Рябову: — Ну, как?
— «Абонент не отвечает или временно недоступен», — лицо полковника сильно побледнело.
