В Плетущей читатель оказывается в ледяной тиши глухой пещеры, где каждое движение вызывает невыносимую боль и дрожь. Несущаяся смертельная сила сковало кровь, а холода и сырости проникают до самых костей. Атмосфера непроглядной темноты и жуткой одиночества растекается по каждой странице, создавая невероятный эмоциональный подъем....
Почему-то княжич совсем посерьёзнел под пристальным вниманием девушки. Она надеялась, что он поймёт её безмолвное сожаление и, похоже, понимал, но не хотел принимать.
– Ещё за Зора…
– За Рокеля съем, – оборвала она. – За твоё здоровье.
Она съела кашу прежде, чем Рокель успел возразить или что-то вставить. Он покачал головой, скрыл улыбку, снова уставившись в миску. Там осталось немного.
– За невесту Зорана тоже съешь?
Ена растерялась, не уверенная, что расслышала правильно. Лицо её вытянулось, княжич напряжённо застыл, даже ложку ей не протянул.
– Она добрая? – спросила Ена, на что Рокель с недоумением моргнул.
– Очень.
– К Зорану хорошо относится?
– Как полагается. Она воспитанная, красивая, немного тихая, но преданная. Кажется, брат от неё без ума. У них… будет ребёнок.
Теперь лицо Рокеля вытянулось, когда Ена не смогла сдержать слёз.
– Прости. Наверное, надо было помягче об этом сказать, я не…
Ена выхватила у Рокеля миску и торопливо затолкала в рот две ложки каши.
– За рефёнка, за здорофого ребёнка! – с трудом выговаривая звуки, с набитым ртом заявила она и поскребла по дну, чтобы очередную ложку съесть.
– За невесту! – заявила Ена, схватив стакан принесённого ягодного морса, но рука замерла у рта. – А как её зовут?
– Весняна.
– Весняна… красивое. – Лицо Ены приобрело мечтательное выражение, счастливая улыбка обескуражила Рокеля. – За неё!
Ена буквально залпом опустошила стакан. Мысль о счастье Зорана наполнила её теплом и восторгом, ещё ранее унылая, обыденная жизнь наконец обрела смысл. Князь здоров, у Зорана невеста и будет ребёнок, а Рокель стал визинским героем. Ена опять разрыдалась, неожиданно ощутив настоящее облегчение, радость, которую она позабыла за последние годы.
– Ена, – несмело позвал Рокель, когда она допила стакан с лекарством, готовясь ко сну.
Ена стёрла остатки слёз, шмыгнула носом и смущённо улыбнулась, догадываясь, что вид у неё помятый.
– Я… извини. Просто я рада за него. За всех вас. Я так хотела, чтобы у вас было всё хорошо.
– И ради этого предала нас? – Впервые вопрос не прозвучал с гневом или ненавистью, Рокель спросил с вымученным разочарованием, будто устал держать эту ношу.
