В Плетущей читатель оказывается в ледяной тиши глухой пещеры, где каждое движение вызывает невыносимую боль и дрожь. Несущаяся смертельная сила сковало кровь, а холода и сырости проникают до самых костей. Атмосфера непроглядной темноты и жуткой одиночества растекается по каждой странице, создавая невероятный эмоциональный подъем....
Ена напряглась, мозг лихорадочно заработал в поисках пояснений и подсказок. Не найдя ни одной, Ена промолчала, дожидаясь подробностей.
– Ты говорила, что то было сном. Дурным сном. – Голос Рокеля стал печальнее, Ена задержала дыхание, ощутив, как княжич немного переместился, его нос ткнулся ей в шею сзади, и по спине Ены поползли мурашки. – Вы с Зораном спасли мне жизнь. Брат признался. Рассказал, что ты его привела ко мне в спальню. Ты била меня, пока я не очнулся.
Ена тяжело сглотнула, почти забыв тот момент.
Рокелю только исполнилось девять, а ей было всего шесть. Тогда она едва ли с кем-либо разговаривала, а уж своё предчувствие тем более не понимала, как объяснить. В ту ночь Ена плела, кружево внезапно начало резать пальцы, а узор складывался в уродливое подобие цветка.
Поняв, что Ена от него не отстанет, Зоран дал себя отвести к спальне Рокеля. Дверь была приоткрыта. Они оба застыли, найдя Ефту над кроватью своего младшего сына. Княгиня в ночной сорочке, с распущенными золотыми волосами и отупевшим взглядом давила мальчику на лицо подушкой.
Ена сама не представляла, что увидит. Она не ведала причин и не видела будущего, поэтому и не могла объяснить. Однако она доверяла знакам, которые говорили ей привести Зорана к брату. Возможно, судьба намекала, что она сама не сумеет остановить Ефту? А может, именно Зорану надо было это сделать? Ена не знала. Она поступала, как чувствовала, потому что в тот раз, когда она ощущению не поддалась, погибли её настоящие родители.
Справившись с оцепенением, Зоран прыгнул на мать, оттолкнул её подальше от Рокеля. Мальчик уже не дышал, но пока старший сын боролся с Ефтой, Ена забралась на кровать и заколотила ручонками по груди Рокеля. Тот всё-таки очнулся, втянул воздух, захрипел, а после разрыдался.
– Ена, дорогая, что происходит? Иди ко мне, не стоит тебе играть с нагулышами отца, – недовольно бросила пришедшая в себя Ефта.
