В Плетущей читатель оказывается в ледяной тиши глухой пещеры, где каждое движение вызывает невыносимую боль и дрожь. Несущаяся смертельная сила сковало кровь, а холода и сырости проникают до самых костей. Атмосфера непроглядной темноты и жуткой одиночества растекается по каждой странице, создавая невероятный эмоциональный подъем....
Тогда ей почудилось, что между ними происходит нечто особенное, но теперь сомневалась, что оно действительно этим было. Сколько раз она себе признавалась, что не понимает нового Рокеля, и всё же не переставала удивляться собственной наивности. Рядом с ним она слепла, становясь той самой беззащитной Еной, которую когда-то безжалостно убила, чтобы выжить в княжеском гадюшнике. Доверчивость была опасной, а слабая надежда губительнее любой отравы.
Наконец приняв свою глупость, Ена переоделась в сарафан попроще, волосы в косу заплела и взяла корзинку, чтобы в город сходить.
Только успела Ена выйти из собственной спальни, развернуться, чтобы дверь запереть, как на голову ей сзади накинули мешок. Она закричала, но звук заглох из-за чужой ладони. Она попыталась вдохнуть, да мешковина почти душила. Нападавшие не переговаривались и не угрожали, действовали молча. Несколько пар рук её держали, мешок на голове затянули, рот продолжали затыкать. Ена брыкалась, кому-то врезала своей корзинкой, которую тут же вырвали из рук. Она вытащила кинжал из-за пояса, но атаковала вслепую и слишком размашисто.
Глава 22. Настоящее
Морана и Алай вместе с оживлёнными девушками остались где-то за спиной.
Иногда ей чудилось, что кто-то следует за ней, но Ена если и замирала, то на краткое время, чтобы перевести сбитое дыхание.
