В Плетущей читатель оказывается в ледяной тиши глухой пещеры, где каждое движение вызывает невыносимую боль и дрожь. Несущаяся смертельная сила сковало кровь, а холода и сырости проникают до самых костей. Атмосфера непроглядной темноты и жуткой одиночества растекается по каждой странице, создавая невероятный эмоциональный подъем....
– Ты… немой? Не можешь говорить? – с сочувствием произнесла Ена, на что царевич замотал головой.
– Говорить он может, – подсказала Морана, она зашагала медленнее, тоже заинтересованная беседой. Обернулась наконец, бросив на спутника понимающий взгляд: – Просто почти этого не делал, верно?
Царевич едва наклонил голову, не кивнул, но глядел на Морану с интересом.
– Вы уже виделись, – поняла Ена.
– Виделись, – согласилась Морана. – Давно. Много лет назад, когда он ещё ребёнком был.
– Как это произошло?
– Он попытался от родителей сбежать, да глуп был, мира совсем не знал.
– Но почему он сбежал? То есть он всю жизнь провёл под землёй? – Несмотря на воспоминания о горах сокровищ, Ене стало не по себе от мысли, что кто-то действительно способен провести в сумраке подземелий всю жизнь.
Это был его дом, и всё же…
– Слышал, царевич, – насмешливо обратилась Морана, – Ене интересно, что с тобой приключилось и как мы познакомились.
– Е-е-е… на-а.
Девушка во все глаза уставилась на царевича. С неясным ей трудом он открывал рот и странно ворочал языком, несколько раз повторив её имя. Никогда ещё Ена не видела, чтобы взрослому человеку так сложно давалось произнести три буквы: он тянул звуки и умудрялся делать ненужные паузы. Однако Ена ободряюще кивнула и медленнее повторила оба варианта своего имени.
– Ви-и… т-е-ена. Вите-ена-а, – забавлялся царевич, растягивая то одни гласные, то другие.
Ена хвалила и улыбалась.
– Мора-а-ана-а. Морана, – с небывалым восторгом выдал царевич.
Голос у него был приятный, низкий, бархатистый, убаюкивающий. Ена закивала, чувствуя, как при виде чужой искренней радости израненное сердце немного заживает, страх перед новым миром отступает.
– А…
Следующее слово давалось ему сложно. Морана заговорщически улыбнулась, однако помогать царевичу явно не собиралась. Ена же и не могла, не зная, что он хочет сказать, но жадно ждала, подбадривая его попытки комплиментами и похвалой.
– А-а-а… ла… лай. А-алай.
– Алай?
– Алай! – пылко повторил царевич.
– Имя? Алай – это твоё имя?"
"Царевич энергично закивал, вызвав у Ены странный прилив тепла и гордости в груди. Она встречала такое имя лишь раз. Оно означало «красивый», и тяжело было не согласиться, оно ему действительно подходило. Несмотря на пугающие глаза, у Алая было потрясающе идеальное лицо с прекрасными чертами, не лишёнными мужества.
