В Плетущей читатель оказывается в ледяной тиши глухой пещеры, где каждое движение вызывает невыносимую боль и дрожь. Несущаяся смертельная сила сковало кровь, а холода и сырости проникают до самых костей. Атмосфера непроглядной темноты и жуткой одиночества растекается по каждой странице, создавая невероятный эмоциональный подъем....
Без плаща Ена не умрёт, кафтан был в меру тёплым, но всё же холодно будет.
– Это ему не поможет, – как-то ласково возразила Морана, но Ена была непреклонна, продолжая затягивать завязки.
– Капюшон не снимай, руки не вытаскивай, понял? – уточнила Ена, скрыв его руки под плащом. Ткань была красной, цвет царевичу не подходил, и Ена несдержанно улыбнулась от этой простой мысли.
– Холод. Те-ебе будет… холодно, – подобрал Алай слова, внезапно решив отказаться от одежды, но Ена шикнула на него, а за упрямство ещё и щелбана дала.
Морана хмыкнула, а царевич застыл ошарашенный.
– Всё в порядке. У меня кафтан, а будешь хорошо себя вести, то Морана сжалится над нами и для тебя плащ создаст. Будь хорошим мальчиком, не упрямься, и если увидишь тень – прячься. Понял?
Нравоучительный тон подействовал. Алай кивнул, скованно, растерянно, потеряв весь былой гнев. Ена радовалась за него, скрывая, что без плаща мороз легче пробирался ей под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками.
День вышел непростым. Плащ немного облегчил боль Алая, но ткани было недостаточно, чтобы избавить его от губительного влияния.
Она ничего Алаю не обещала, никуда не звала и практически на него не смотрела, но неясная связь между ними ощущалась, словно физически существовала. Иногда Ене чудилось, что Алай не может не идти за Мораной, какая-то нить тянет его вперёд вслед за богиней.
Что же он у неё украл?
Нередко он приставал к Моране, показывая ей клубящиеся кучевые облака и пролетающих птиц, будто она их никогда не видела.
– Я наблюдал, – медленно выговаривая звуки, пояснил он.
